Сидит в четырех стенах, никуда не выходит. Кого боится? Бывшего пьяницу-мужа? Так он на нарах отдыхает. Если Вадим действительно ей что-то сказал, я об этом узнаю. Рано или поздно она мне скажет.
– Уверен?
– А куда ей деться? Она всего лишь баба.
– Что ж, девка она красивая, одиноко ей в большом доме. Я бы и сам не прочь ее утешить. Думаю, тебе недолго придется ее уговаривать."
"– Не помню, чтобы я кого-то уговаривал.
– Я потолковал с адвокатом, – помолчав, сообщил Павел. – Завещание Вадим написал еще три года назад.
Все отходит сыну. Как считаешь, с ним можно договориться?
– Если парень не дурак, вы договоритесь.
Не успел уйти Павел, как появилась Агатка. Мы в моей комнате сидим напротив друг друга, сестра сверлит меня взглядом.
– Не слишком далеко завела тебя твоя любовь, сестрица? – спрашивает она тихо.
– О чем ты?
– Вадима убил Стас?
– Спятила?
– Возьмись я защищать Лешку, и от вашей версии камня на камне не осталось бы.
Я придвигаюсь к ней, смотрю в глаза.
– Я его убила. Попробуй влезть, и я отправлюсь к ментам с повинной.
Она качает головой.
– Вот в этом я не сомневаюсь… Лешку будет Маликов защищать, начнет соловьем заливаться, расскажет про роковую страсть и состояние аффекта. Соседи твои по коммуналке дали показания, что не раз пистолет у Лешки видели, он хвалился, что в карты его выиграл. Правда, Леха утверждает, что давно его продал, только вот кому, не помнит. Само собой, никто ему не поверил. – Агатка резко повернула голову, я проследила ее взгляд. В дверях стоял Стас.
– Не поздновато для разговоров? – спрашивает он. Агатка усмехается.
– Сволочь ты. Подлая, наглая сволочь. Посмотри, что ты с ней сделал? Разве это Фенька? Она, конечно, дурочка, но подлой и злой никогда не была. Когда у нее в мозгах прояснится, она поймет, кто ты. Жаль, что будет поздно. Пойду я, – устало говорит она, поднимаясь. – Завтра у тебя трудный день. Тебе придется Лехе в глаза смотреть.
Я боюсь об этом думать…
На суде Лешка сидел, закрыв лицо руками, и монотонно повторял:
– Не помню, ничего не помню.
Когда после чтения приговора его уводили из зала, он посмотрел на меня, судорожно вздохнул и крикнул:
– Фенька, прости меня ради бога, не хотел я!
Я вцепилась в спинку стула руками, оглянулась, ища глазами Стаса. Он стоял возле двери. Улыбнулся едва заметно.
По дороге домой я сказала:
– Дом теперь принадлежит Димке. Что будем делать?
– Время еще есть, придумаю что-нибудь. Давай прокатимся на дачу. Отдохнем, пока Димка ее не забрал.
