Утром, когда мы расстались, повода иметь такое лицо у нее не было. – Привет, – говорю я. – Ты чего здесь?
– Проявляю сестринскую заботу, не к месту, надо полагать.
– Ты чего злишься, а? Зубы болят?
Агатка долго смотрит на меня, так долго, что я не выдерживаю и отвожу взгляд. Она качает головой и говорит:
– Фимка, как ты можешь, ведь он убийца.
– Ты о чем? – ошалело спрашиваю я.
– Ты с этим… вы любовники.
– Спятила?"
"– Если хотите это скрыть, держитесь друг от друга подальше. – Она поспешно садится в машину.
– Агатка, – зову я, но она уже не слышит.
– Что она тебе сказала? – спрашивает Стас. Я боюсь ответить правду. – Я задал вопрос.
– Она сказала, что мы любовники.
– Наблюдательная, стерва. Не по душе ей пришелся твой выбор?
– Не надо, пожалуйста. Она ведь ничего о тебе не знает.
– Или знает слишком много. С сестрицей будь поаккуратней, – хмуро говорит Стас.
Вечером мы вновь едем в больницу. На обратном пути заезжаем в супермаркет, возле прилавка с выпивкой сталкиваемся с мужем-летчиком.
– Фенька, радость моя! – орет Леха. Я силюсь проскочить мимо, но не тут-то было. Он целует меня, обдав перегаром, и радостно ржет: – Фенька, где тебя носит? А я скучал. Сто лет не виделись. Как оно? – Он смотрит на Стаса.
– Это брат Вадима, Стас, – неохотно сообщаю я.
– Привет, Стас, – радуется Лешка, протягивает руку, жестом чуть-чуть пугливым, что для лихого летчика совершенно несвойственно.
– Ты кто? – спрашивает Малахов.
– Муж. То есть бывший. Бывший Фенькин муж.
– Лешка продемонстрировал бутылки в обеих руках и предложил: – Ну чего, ребята, по маленькой?
– Не до праздников, – буркнула я. – Вадим в больнице. Почки.
– Да? – огорчился Леха то ли из-за Вадима, то ли из-за того, что по маленькой не состоялось. – А я думал, посидим, выпьем.
– Отчего ж не посидеть? – неожиданно говорит Стас и улыбается. Глаза его скрыты очками, оттого лицо кажется симпатичным и даже милым. – Я думаю, Вадим в обиде не будет.
Я удивленно смотрю на Стаса, а под ложечкой противно сосет.
Приезжаем к нам, устраиваемся на кухне, далее все как обычно: Леха пьет, лезет целоваться и просит гитару. Бог знает откуда, но гитара появилась. Стас разлил водку в стаканы, с улыбкой сказал: «Дай бог, не последний», и они выпили, после чего Лешка запел. Стас охотно подпевал, умиленно смотрел ему в глаза, хлопал его по плечу и говорил: «Хороший ты мужик, Леха, выпьем за это». Потом пили за Стаса, дважды за меня.
