– О, господи, – пролепетала мама, забыв в тот момент и о возможном скандале, и об отцовском уходе на пенсию, становившимся весьма вероятным.
– Сейчас главное твое здоровье, – похлопав меня по руке, сказал папа и добавил: – Я люблю тебя.
Только они ушли, как тут же появился Славка.
– Это твой отец? – почему-то шепотом спросил он.
– Ага. Говорят, я на него похожа.
– Это ведь… это ведь Завьялов?
– У него фамилия на физиономии написана? Скажи мне, мой таинственный друг, кто ты?
– Ты же видела паспорт.
Я – Смирнов Вячеслав Александрович, – серьезно ответил он.
– Смирнов, и все?
– В другое время я бы с удовольствием рассказал тебе свою биографию, но сейчас у меня не о том голова болит.
– Теперь голова болит у моего папы, так что своей можешь дать отдых.
– Знаешь, ты очень нахальная девица. Уверена, что отец тебя отмажет? – разозлился он.
– А ты не уверен? Катись из моей квартиры и моей жизни. В ней и без тебя полно придурков.
Он так сцепил челюсти, что запросто мог сломать зуб, и даже не один.
Вышел из палаты и хлопнул дверью, забыв, что мы в больнице. А я вздохнула с облегчением и стала ждать появления следователя. Но он не явился ни в тот день, ни на следующий. Папа с мамой заходили, но на мой вопрос неизменно отвечали: сейчас главное – мое здоровье. Я лежала, ухмылялась и думала о своем здоровье. О Стасе, конечно, тоже.
В среду утром сразу после обхода в палате появился Славка. Молча прошел и устроился на стуле, отвернувшись к окну. Можно было поинтересоваться, что он здесь забыл, но я предпочла его не замечать.
Я лежала, прикидывая, на сколько хватит его терпения, а он молчал, должно быть испытывая мое. Кто бы из нас вышел победителем, сказать затрудняюсь, потому что в дверь постучали, а вслед за этим в палату робко заглянула девушка. Длинные светлые волосы, очаровательный носик и голубые глаза с длинными ресницами. Настя Озерова. Она вошла и, прикрыв дверь, привалилась к ней спиной, вздохнула. И только после этого заметила Славку.
Его присутствие почему-то ее напугало.
– Вы из милиции? – неуверенно обратилась она к нему.
– А вы кто? – вопросом на вопрос ответил он.
– Нам надо поговорить, – повернувшись ко мне, произнесла она.
– У Ефимии Константиновны сотрясение мозга, ей нужен покой, – отрезал он.
– Мне никто ничего не говорит. – Настя вдруг заплакала, размазывая слезы ладошкой. – Мой отец погиб. Вы знаете?
– Теперь да, – ответила я. – Вряд ли вам пришла охота так шутить.
