Мою душу, словно что-то выворачивало наизнанку, ломало и корежило, если я не помогала, тому, кто в этом нуждался. Только вот и я, и родители понимали, что рано или поздно мне потребуется наставник, тот, кто научит меня управляться со своими способностями, ибо каждое проявления дара Тог Анем высасывало из меня непомерно много сил, лишало здоровья и сокращало жизнь, оно незаметно убивало, отвоевывая у судьбы каждый новый день.
И вот теперь мне не верится, что я получу эти знания. Хоть самого Дэглана я не застала, но старик явно что-то знал, раз оставил этот дневник, и раз я смогла его найти.
Возможно, он даже надеялся дожить до моего прибытия, только вот не сложилось. Родители же отзывались о старом монахе, как об очень мудром и проницательном человеке, хотя и не скрывали что Дэглан обладал весьма вредным и гадким характер.
Осторожно переворачиваю страничку и углубляюсь в чтение. Палец медленно скользит под ровными строчками, написанными красивым витиеватым, но немного неразборчивым, почерком.
Тог Анем – забирающий души, дарующий благословенную смерть, облегчающий страдания. Проводник светлого Лудда на земле Домхейн.
То, что я считала проклятием, то, что считали проклятием все, оказалось благословением свыше, исключительным даром чувствовать души, готовые к перерождению, знать, что где-то там, в разных уголках острова Эри, есть те, которые ждут их, и молятся об их приходе.
Дэглан настолько трепетно, настолько тонко описал нашу природу, наше предназначение, что я каждый раз прерываюсь, чтоб унять переполняющие меня эмоции и внутреннюю дрожь, прочесть еще раз и насладиться чувством нужности, важности и значимости.
Проведя столько лет в убеждениях, что я грязная, неправильная, недостойная и проклятая, я сейчас не могу осознать то, что читаю. Верю и не верю одновременно.
Мама и отец постоянно пытались мне доказать, что это не так, что я самая чудесная и талантливая девочка на земле, что я могу приносить спасение людям, что все, что говорят обо мне лишь глупые выдумки, созданные страхами и невежеством.
Но это ведь мои родители, они любили бы меня всегда, не взирая ни на что. И однажды сказанные кем-то из селян в порыве гнева слова, навеки поселились в моем сердце и взрастили неуверенность в душе. Хотя со временем я поборола и ее, вернее, думала, что поборола, научилась жить и смотреть на себя со стороны, умом понимая, что делаю добро, и никогда не хотела себе иной судьбы, иного предназначения.
