Игвар, еще некоторое время потоптавшись на месте, разворачивается и уходит, но перед этим, остановив меня, берет за руку и, заставив посмотреть себе в глаза, четко произносит:
– Помни, Гвендолин, я никогда никому не позволю тебе навредить.
Изумленно киваю, за моей спиной тихо фыркает колдунья.
А спустя несколько мгновений я и сама не понимаю, как оказываюсь сидящей на полу внутри хижины. Старуха, сунув мне в руки ступку с пестиком, показывает растереть в порошок какие-то остро пахнущие сухие листья. Аромат растения, от которого тут же начинает крутить в носу, мне совершенно не знаком, и я пытаюсь детальнее рассмотреть высушенные коричневые листочки.
– Это мурха, – правильно понимает мой взгляд ведьма. – Очень важная травка. Без нее вступить в разговор с духами никак не получится.
Озадаченно хмурюсь, но послушно принимаюсь стучать пестиком. Мне-то что до того. Не я же буду ее употреблять. Общения с духами мне хватило и без всяких там вспомогательных средств, и лучше я б их не видела.
– Руны сказали – ты встретила унандэ? – словно невзначай замечает ведьма, расстилая свою неизменную красную косынку на полу возле меня. – Они к тебе пришли. Почувствовали в тебе душу ларайны.
– Душу кого? – пестик в моих руках замирает.
– Глухая, что ли? – грубовато одергивает меня колдунья. – Ларайны. Ты должна отправить всех неупокоенных в небесные чертоги к Уну. И тогда они перестанут пожирать души наших людей.
– Как отправить? – непонимающе моргаю.
– Откуда мне знать? Руны этого не рассказали, – пожимает плечами ведьма.
– А ты не отвлекайся, мурху надо меленько-меленько растолочь.
Я снова возвращаюсь к своему занятию, а ведьма, что-то прошептав над мешочком с гадальными камушками, запускает туда руку и принимается выкладывать их на расстеленный платок.
– Хорошо… Очень хорошо… – бубнит она себе под нос, перебирая руны.
Тихое мерное бормотание и монотонная работа усыпляют, и я едва не начинаю клевать носом. Едкий запах мурхи становится сладковатым и успокаивающим.
Он заполняет не только легкие, но и само сознание, обволакивая мысли теплым розовым туманом и заставляя время от времени широко зевать. Меня выдергивает резкий гневный вскрик старухи.
Вздрагиваю всем телом и испуганно смотрю на Йорун, та же вовсе не обращает на меня внимания, лишь сердито собирает камушки обратно в мешок.
– Что случилось? – дрема мигом слетает с меня, и я отодвигаю в сторону посудину с перетертой в порошок коварной травкой.
