– Будешь! – спокойно заявляет ярл, словно не замечая моих попыток выбраться из комнаты.
Он невозмутимо шагает к сундуку, извлекает оттуда теплое одеяло и пушистую шкуру какого-то зверя и кидает этот сверток мне. Я с трудом ухитряюсь поймать вещи, но все равно выпускаю их из рук, и они валятся прямо на землю. Поспешно приседаю и начинаю быстро сворачивать поклажу.
– Можешь лечь, где хочешь, – выдает мой хозяин и, стянув через голову рубашку, берется за шнуровку на штанах. Я чувствую разливающуюся жаром красноту на щеках, и поспешно отвожу взгляд, делая вид, что увлечена сбором своей будущей постели.
Осмеливаюсь подняться с колен, только когда раздается тихий скрип кровати, указывающий на то, что мужчина уже лег."
"Подумав несколько минут, выбираю место подальше от его лежбища у противоположной стены и, быстро расстелив постель, укладываюсь спать. Но, несмотря на усталость, уснуть не получается. И виной всему отнюдь не пережитый ужас, а жуткий, пробирающий до костей холод, от которого не спасает ни теплая шкура, ни толстое, слегка колючее шерстяное одеяло, ни плед, в который я была завернута поверх сорочки.
Через некоторое время мои зубы начинают выстукивать дробь, а сама я трястись от холода, как осиновый лист.
– Гарм тебя раздери, – резко поднимается со своего ложа Ингвар и, шагнув ко мне, неожиданно подхватывает на руки. Я даже не успеваю пискнуть, как оказываюсь на мягкой кровати, завернутая в одеяло, словно гусеница в кокон.
– Что ты делаешь? – испуганно шепчу, высовывая нос из своего укрытия.
– А разве не видно, – хмыкает варвар и огромной лапищей привлекает меня к себе, укрывая нас обоих еще одним одеялом.
Моя трясучка снова возобновляется, но на этот раз уже от страха. Говорил, что не тронет, а сам в кровать к себе уволок. Как отбиться от такого огромного, когда он начнет приставать? Рука на талии непомерно давит, так, что даже трудно сделать вдох. Тихо вздыхаю, боясь пошевелиться и спровоцировать викинга на разврат. А он лежит. Спокойно. Не двигается. Даже дыхание, щекочущее мою шею сзади, чувствуется глубоким и размеренным.
Бдительность мою усыпляет? А как только я успокоюсь и начну засыпать, накинется с похотливыми домогательствами. В голове отсчитываю время. Раз… Два… Три... Никто на мое невинное тело набрасываться не спешит. Уснул? Притворяется? Тихо всхлипываю от напряжения, терпеть тяжесть руки становится совсем невмоготу. Осторожно ерзаю, дабы переместится чуть ниже, и подвинуть наглую увесистую конечность в более удобное положение.
