И тем не менее я сразу поняла, что это он и есть… Тот человек, который подбивал Свету убить моего мальчика.
— А что было потом?
— Затем они оба немного успокоились. И видимо, мужчина предложил выпить кофе и поговорить уже более мирно.
— И?..
— У него кофе уже стоял, — глухо произнесла Лукерья Ивановна. — И когда он отлучился, наверное, чтобы велеть секретарше приготовить еще одну порцию, Света что-то быстро всыпала в его чашку.
— А потом?
— Потом она дождалась кофе, выпила свою чашку и ушла.
— Вы последовали за ней?
— Нет, так как я находилась в том проходном дворе, через который Света должна была выйти, то я спряталась за какой-то будкой.
Не хотела, чтобы она меня видела. А когда решилась выглянуть, Светы уже нигде не было. Я приблизилась к тому же окну и увидела, что приемная пуста. Потом я переместилась немного вправо, к другому окну, и увидела, что доктор споласкивает обе чашки под струей воды.
— Доктор? Мыл чашки? — недоверчиво переспросила Леся. — Сам?
— Ну да!
Кира задумчиво посмотрела на Лукерью Ивановну.
— Вы лжете, — произнесла она наконец. — Доктор был жуткий сноб. Он бы ни за что не стал мыть после себя посуду.
— Для этого у него была секретарша! — добавила Леся. — Она же девочка на побегушках. Он бы оставил грязную посуду ей.
В комнате повисло тяжелое молчание.
— Лукерья Ивановна, — укоризненно произнесла Кира, — зачем вы сказали неправду? Зачем вводите следствие в заблуждение?
— О господи! Ну да! Да! Я солгала вам! Это не доктор, это я вымыла обе чашки! — воскликнула Лукерья Ивановна.
— А что? Было бы лучше, если бы на одной из чашек обнаружили отпечатки пальцев моей невестки? Ее бы посадили, а мой сын страдал бы. Ведь он любит эту особу до безумия!
— Но как вам это удалось?!
— Да очень просто! Как только Света ушла из приемной, я постучала в окно. И знаками попросила доктора открыть мне дверь.
— И он открыл?
— Сначала не хотел, но я сделала вид, что собираюсь закричать. Должно быть, он испугался. Не хотел шума. Но дверь мне открыл.
— И что?
— Я представилась, не помню, что я ему говорила, но он не особо и слушал.
Ему стало плохо. Он присел за свой стол и… И больше уже не встал. А когда он умер, я вымыла обе чашки в туалете, он ведь находился дверь в дверь с кабинетом. Для того чтобы туда попасть, даже не надо было выходить в приемную, где меня могла увидеть секретарша.
— И потом?
— И потом я ушла. Я была уверена, что меня никто не видел.
Подруги молчали. Им предстояло принять важное решение.
