И куда, хотелось бы знать, запропастился господин Сазонов — хозяин той квартиры, куда по поручению доктора ломилась Леся и которому, судя по всему, предназначались эти деньги? И чья кровь была на паркете в его квартире? И как с этим вяжется найденный возле той же квартиры бумажник с половинкой стодолларовой банкноты за подкладкой?
Но подруги молчали, хотя откровения так и рвались у них с языка. И вовсе не потому, что они так сочувствовали Валере и Боре, которые явно уже с ног сбились в поисках неизвестно чего.
Нет, молчали подруги по причине извечной женской осторожности. Ведь женщины могут болтать о пустяках по двадцать пять часов в сутки, прослыть в веках сплетницами и болтушками, уболтать мужчину на любой самый отчаянный и нелепый подвиг, но при этом те же женщины будут всю свою жизнь держать язык за зубами о том, что им кажется действительно важным.
— И что это за вещь?
— Мы не знаем! Честно, не знаем!
— Но хоть что-то вам о ней известно?
— Там должно быть пять цифр! Не меньше пяти!
О боже! Они точно ищут ту самую половинку банкноты!
— Это что за цифры? — подозрительно спросила Кира.
— Откуда они? И для чего их можно использовать?
Но Валера неожиданно сделался очень серьезным.
— Девчонки, этого я вам сказать не могу!
— Ах, не можешь! — рассердилась Кира. — Ну и проваливайте тогда! Оба!
И она, воспользовавшись замешательством оторопевшего Валеры, а также тем удачным фактом, что он все еще стоял в прихожей в непосредственной близости от дверей (фиг бы она его выковыряла, угнездись он, к примеру, на кухонном уголке), выперла обоих кавалеров из квартиры.
— Кира! — попеняла ей Леся. — А ты с ними не слишком?
— Не слишком ли сурова? Нет! Я была с ними еще мягкосердечна. Прямо как новорожденная козочка!
— М-да, но ты не боишься, что они обидятся и больше не вернутся?
— Нет!
— Нет — не боишься. Или нет — вернутся?
— И то, и другое, — ответила Кира и неожиданно широко зевнула, продемонстрировав все свои двадцать восемь безупречно белых зубов.
Зубы мудрости у Киры к тридцати годам так и не прорезались. Видимо, их собственная совесть им этого не позволила. Но зато остальные были просто на подбор.
— Они точно вернутся! — клацнула своими крепкими зубами Кира, смыкая челюсти.
— Ты думаешь, они в нас так влюблены?
— Дурочка! При чем тут любовь? Хотя и любовь, может быть, тоже. Хотя я и сомневаюсь.
