Туда пускают только отчаянных везунчиков, с которыми за одним столом играет сам хозяин. Я и так уже обогатился за счет здешних болванов, а сегодняшняя ночь станет для меня пропуском в потайные врата Рая! — он мечтательно зажмурился. — Представляешь, какими деньгами они там ворочают?
— Представляю, — я метко запустил окурком в сточную канаву. — Только с некоторых пор я не верю в легкие деньги."
"— Неужели? — Микки скривился, и хлопнул меня по плечу. — Пошли, сделаем их! Всего на одну игру! Оставь свой «Тертый сыр» крысам, все равно сюда не полезет ни один уважающий себя бандюган!
— Извини, Мик.
Может быть, в другой раз. И то, вряд ли…
— Ладно, как хочешь, — он покачал головой. — Сам не знаешь, что теряешь. Я как-нибудь загляну к тебе еще разок, чтобы похвастаться своими деньжищами. Посмотрим, какой птичкой ты тогда запоешь.
— Заметано, — я скупо улыбнулся. — Удачи тебе.
— Удача всегда со мной!
Он ушел, а я постоял еще немного в тишине. После беседы с Микки она была лучшим лекарством для нервов.
Потом я запер дверь в «Тертом сыре», закрыл окна, включил старенький приемник и уснул под пение Сюзанны Маккоркл. Мне снились ангелы, наблюдающие за мной с ночного неба.
В следующий раз я увидел Микки только через три месяца. К тому времени я успел взять отпуск в «резиновой фирме», и ночные дежурства в «Тертом сыре» плавно переходили в совместные завтраки со Стеллой. Перед работой она заходила меня навестить. На улице было прохладно, уже наступила осень, поэтому Сти носила свое смешное рыжее пальтишко.
Смотреть, как она жадно хватается за горячую кружку капуччино было забавно, так что семейные завтраки превратились для нас в прилюдные юмористические шоу. Ранние посетители «Тертого сыра» иногда рассказывали чудесные байки о хозяине казино, которого прозвали Алхимиком, но я к ним особенно не прислушивался. Не придавал значения пустой болтовне. Те, кто покинул «Алхимию» поутру в славном расположении духа, тоже иногда заходили к нам, но не откровенничали. Вид у них был сытый и благодушный.
Я и думать перестал о ночном разговоре с Микки, подозревая, что счастливчик не показывает нос, потому что, наконец, проигрался в пух и перья.
Вскоре выяснилось, что я не ошибался. Однажды утром, еще до появления Эстеллы, я увидел Мика в зале. Подходить не хотелось, но любопытство взяло верх. Я подсел к нему за столик. Миккело выглядел растерянным, хотя печали в его взгляде я не обнаружил. Скорее, озадаченность.
— Они все психи, Диего, — произнес он.
