— Дайте только мне выйти отсюда, уроды, жабьи дети, сучьи выблядки! То-то выверну тогда ваши зловонные шкуры, натру солью, да и надену обратно! Открывайте, мать вашу во все девять отверстий!
— Господин бес, — обратился к нему Мартин. — Что-то вы стали нынче не столь приветливы, как прежде. Сказать по правде, нам вовсе неохота отдавать вас в таком виде в руки господина Вайсенэггера с его домашними, особливо после того, что вы нам рассказали об их проделках. Но и просто выпустить вас было бы опрометчивым шагом — по крайней мере, до того мига, как вы поклянетесь не причинять нам вреда за устроенную над вами шутку.
Бес некоторое время молчал, ворочаясь в бочонке, а потом неуверенно хохотнул.
— Значит, шутка? Добро же вам, господа школяры, я не стану вас трогать, коли отпустите меня на свободу: готов присягнуть в том самой памятью о всем, что мною было утеряно во времена падения моего повелителя, а если того мало, то и самим именем повелителя.
— Такого было бы вполне достаточно, господин бес, — ответствовал Мартин, — кабы не одна закавыка: больно неохота нам оставаться под сим негостеприимным кровом.
Уж коли мы отпустим вас, так вынесите за то нас к самой дороге, а там и разойдемся каждый в свою сторону.
Бес заскрежетал зубами, но ответствовал:
— Ладно, господа хитрецы. Садитесь сверху, да держитесь покрепче.
Ульрих и Мартин не заставили себя просить дважды: взгромоздились на бочонок, едва поместившись на нем вдвоем, да и уцепились в скрепы и обвязанную вокруг веревку. Тотчас же задняя стена подклети как бы растворилась, и бочонок резво заскакал вверх-вниз — только воздух засвистел в ушах.
Не успели ваганты и вскрикнуть, как под ногами у них оказалась земля, а перед глазами — та самая дорога, на которую они просили себя вынести.
— Я выполнил обещанное, — сказал из бочонка бес. — Выполняйте теперь свое.
Мартин с опаской ослабил веревку и убрал медальон от отверстия. Бес тотчас выскочил наружу, подобно малому вихрю в бурю. Раздосадованный, покружил он вокруг вагантов, но напасть не решился — как видно, данная клятва вязала его не хуже веревки.
Наконец остановивши свой полет, бес замер у бочонка и пнул его ногою. Скрепы тотчас распались, и остатки пива плеснулись на дорогу.
— Что ж, господа хитрецы, — проговорил бес. — Нынче вы остались в прибытке. Только ж смотрите, не попадайтесь мне другой раз!
Сказал и сгинул — только серой запахло в воздухе.
Мартин перевел дыхание: не был так уж уверен, что уловка его сработает столь удачно.
