Шаги мои так легки, что в царство смерти я приду, как родная.
Я проснулась с криком. Вечерело. Воздух становился прохладен, небо на западе синело, готовясь принять ночной сумрак. Изломанные тени деревьев чертились на траве. Закутавшись в свой черный плащ, я поднялась с травы и пошатнулась, ноги не держали меня. Сон. Всего лишь сон! Медленно, словно столетняя старуха, двинулась я домой. И слезы текли по щекам моим, но я улыбалась, и душа моя была спокойна, словно вода в каменной чаше. Боль и страх, тоска и сожаление никогда не коснутся меня, ведь я — Сортис.
Ту ночь я спала безмятежно, как ребенок, и ни один дурной сон не потревожил мой покой. А поутру, когда солнце взошло над кромкой леса, меня разбудил стук в дверь. И я сошла вниз по лестнице, и часы важно и медленно отбили бессмысленное время. Запах осени лился в открытое окно, и на полу лежали опавшие листья.
Бездумная, отворила я дверь. И обмерла. И отступила на шаг."
"Он стоял предо мной, вовсе не такой, каким я видела его вчера. Не умирающий, страшный и грязный, с пустым взором, вовсе нет.
Он стоял предо мной, спокойный и тихий, в свободных одеждах, и черные волосы струились по плечам его, и глаза цвета расплавленного серебра взирали на меня. Я не страшилась смерти, но взгляда этого устрашилась. Ибо он спрашивал с меня больше, чем я могла дать.
Правда ли то, что существует для каждого раз и навсегда определенный путь, судьба или рок? Ведь все равно любой человек зажат в тисках своего рода, традиций, воспитания, морали; любой человек идет по туннелю меж высоких стен — и не может свернуть ни в ту сторону, ни в эту.
Свободен лишь тот, кто сможет отринуть все, вырваться из тисков своего мира, умереть для всех. Я умерла дважды. Я покинула свой народ ради Гора, и я покинула Гора ради самой себя.
Я — Сортис, и мне пришло время снова обрести и потерять. И я не устрашусь этого. Я покину свою свободу ради другого.
Гость мой шагнул в комнату и раскрыл мне объятья. И я пошла к нему, как заблудившийся ребенок идет на дальний и неверный свет, медленно, с глазами, полными слез.
И душа моя была спокойна, словно вода в каменной чаше. Ибо я легче пера из крыльев птенца, ветер несет меня, куда захочет. Ибо я — Сортис.
Мы лежали на берегу озера, а в мире осень снова вступала в свои права, и впервые это не печалило меня. Ибо я знала, что все будет хорошо, ибо я знала, что леса мои с приходом зимы не впадут в сон, подобный смерти. Ибо воплощенная душа леса была предо мной.
Он улыбался.
