Шаги мои так легки, что я прохожу по лесам, не шелохнув ни травинки.
А как прекрасны леса мои, желтеющие в лучах осеннего солнца! Нет, та золотая пора, драгоценная, словно сокровищница древних царей, эта пора не пришла. Леса мои только подернуты желтизной, тронуты дыханием осени, как тронута бывает морозом зеленая трава. Как прекрасны леса мои! День за днем я хожу по этим лесам, вдыхаю их воздух, сухой и горько-пряный, ступаю по земле и палым листьям. Их немного еще — листьев, упавших на землю, — только черемуха растеряла всю свою листву, да клены иногда задумчиво роняют лист-другой.
День за днем я хожу по лесным тропам, где земля утоптана настолько, что корни древесные оказались на поверхности. Душа моя спокойна, как вода в каменной чаше. И хожу, шаг за шагом, по тропам, проложенным не моими ногами. Мир мой, земля моя, леса мои — жизнь моя, бесконечная, день за днем, минута за минутой!
Надвинулась осень, и леса мои стоят притихшие, ждут чего-то, и я жду вместе с ними. Я — маленькая колдунья из Исте-ле-и-Вэзил, я — бывшая всадница Гора, я — кто или что? Какая разница.
Мое место — здесь. Я сама избрала свою судьбу."
"Правда ли то, что существует для каждого раз и навсегда определенный путь, судьба или рок? Неважно. Ведь все равно любой человек зажат в тисках своего рода, традиций, воспитания, морали; любой человек идет по туннелю меж высоких
стен — и не может свернуть ни в ту сторону, ни в эту. Свободен лишь тот, кто сможет отринуть все, вырваться из тисков своего мира, умереть для всех.
Я умерла дважды. Я покинула свой народ ради Гора, и я покинула Гора ради самой себя.
Я кричу об этом небу над моей головой, я шепчу об этом лесам моим. Я — Сортис, это все, что я могу противопоставить миру, это все, что у меня есть. Я — Сортис, и душа моя легка, словно перо из крыльев птенца.
Я здесь совершенно одна. И одиночество совершено не тяготит меня, оно никогда не казалось мне тягостным, уж такой я родилась. Мне всегда было уютнее наедине с собой, чем в чьем-то обществе; что ж, здесь я одна, и никто не мешает мне.
Я слушаю леса.
Вечереет. Небо все глубже, все темнее. Летом в такие вечера хочется плакать — грусть и покой разлиты в воздухе; осенью же кажется, что ты безвозвратно теряешь что-то. Еще один день, еще один день утрачен, и его не вернуть, и зима все ближе. Зимою леса мои засыпают, и сон этот очень похож на смерть, и оттого я не люблю зиму, но принимаю ее, когда она приходит, принимаю, как все на свете.
