Если это обычная страх-команда, там человек десять, не больше. А у них тяжелый стреломет. Мы сумеем оторваться. Они не выдержат темпа.
— Эльф не умеет ходить по лесу, — сказала Сканья. Это звучало как приговор. — Придется его оставить.
Дмитр посмотрел на своих людей. Ласло отвел взгляд. Сулим: «Как скажешь, командир.» Петро молчал. Сканья высказалась. Остается Энедо… Нед. «И я сам.» — подумал Дмитр.
— Вы командир, вам решать. Я подчинюсь вашему решению.
«…Я так хочу домой».
Дмитр вздохнул.
— Хорошо.
Эне… Нед идет с нами. Мы сумеем оторваться.
…Все казалось сном. И даже когда Сулим огромными прыжками помчался к ним, на бегу перезаряжая стреломет и крича:
— Ельвы! Язви их в корень! Ельвы!!
Энедо Риннувиэль не сразу понял, что «ельвы» это искаженное «эльфы» — а, значит, Лиловые Лилии все-таки их догнали. И будет бой…
А он всего в двух шагах от дома.
…Дмитр посмотрел на Энедо снизу вверх. Красивый, черт возьми… и настолько эльф! Даже страшно.
— Уходи, идиот! Ты почти дома, ты понимаешь?!
— Я — человек, — сказал Риннувиэль.
— Люди людей не бросают.
— Еще как бросают! — закричал Дмитр. От потери крови голова стала легкой-легкой. — Еще как бросают! Ты идиот, Энедо! Ты придумал себе людей! Мы не такие, понимаешь?! Мы — не такие.
— Я такой, — спокойно сказал Энедо. Поднял стреломет Дмитра, улыбнулся. — До встречи на том свете, командир… Да, хотел спросить. Я же человек, правда?
Дмитр посмотрел ему в глаза:
— Правда.
Евгений Гаркушев
ДРУЖИННИК
Красные стволы сосен проносились мимо Вадима все быстрее.
Мотоцикл разогнался уже до ста верст в час, но Панкратов только подкручивал колесико реостата. Скорее, скорее, скорее! Электродвигатель тихо гудел, шуршал толстый слой игл под широкими колесами. Свистел рассекаемый мотоциклистом воздух. Монитор шлема, оснащенный системой спутникового ориентирования, подсказывал направление на трамплин и расстояние до него. Полторы версты… Верста…
Расчищенная между сосен тропка резко пошла вверх.
Впереди — сто двадцать вторая сопка двенадцатого квадрата Красноярской губернии. На ее вершине — отличный трамплин."
"Тропка выскочила на ровную просеку. Вадим положил мотоцикл набок, чтобы вписаться в поворот, пролетел в каком-то аршине от высокой, под самое небо уходящей вековой сосны, и повернул колесо реостата до упора. Из-под колес брызнули сухие сосновые иглы. Двести верст в час! Предел. Вот и трамплин!
— Японские ежики! — прошептал Вадим.
