А когда зима кончилась, из нашей твёрдой мёрзлой земли выросли жёлтые цветы. Много-много жёлтых цветов, сотни и тысячи, и растут поныне, не боясь холодов, ибо в самые лютые зимы греет их тепло любви Алана и Селены.
Девочка плачет. Она много раз слышала эту историю и каждый раз плачет, зимой сильнее, чем летом. Тёплые солёные слёзы скатываются к кончику её кривого носа и капают с него на одеяло. Но девочка улыбается, она счастлива, ей тепло. Её греет любовь Алана и Селены. В эту декабрьскую ночь ей особенно нужно их тепло.
— Сударь… Можно моя смотреть?
— Чего?
— Моя смотреть ваш корешок…
— Чего? Какой корешок?
— Простить… черенок… Этот цветок… Это есть ваш?
— Какой черенок? А!.. Ты ж чёрт… Надо же, в кармане завалялось… я и забыл…
— Моя можно смотреть?
— Да смотри.
— О… о, о, это есть удивительный! Такой редкий сорт. Очень редкий корешок… черенок…
— Да? Это с юга.
— Очень, очень редкий сорт! Моя ехать на север, далеко-далеко, где холодно.
Моя выводить цветы, которые терпеть холода. Чтобы на севере люди растить цветы.
— Ага…
— Моя можно это взять? Сколько ваша хотеть денег за этот… черенок?
— Чего? Ты его хочешь взять?
— Да, моя хотеть выводить из него особый сорт. Чтобы на холоде растить.
— Ну бери.
— О! Ваша так добра! Если моя всё сделать хорошо, ваша имя войти в история!
— Слушай-слушай его, Алан. Сам знаешь этих стихоплётов. Они ещё легенду про тебя сложат. Чего-нибудь эдакое. Про тебя и бабу твою… как бишь её?
— Да ну тебя… скажешь тоже… легенду…
— Опять ты здесь, старик!
Няня приходит как раз к концу истории, и на этот раз ничего не успевает испортить.
Она качает головой и ставит поднос с питьём на столик, держась от девочки подальше.
— Совсем уморил нашу Селенку! Ей бы поспать немного, а ты всё россказни свои да сказки!
— Мне нравится, няня, — говорит девочка, а старый Лотар опускает седую голову. Он никогда не спорит с няней, и девочке его жалко — няня не права.
— Понимаю, что нравится. Мне в твои годы тоже нравилось всякие глупости слушать. Выпей-ка.
— Это не глупости, — говорит девочка, грея окоченевшие пальцы о стенки чашки. Питьё противное, но пальцы замёрзли, а чашка тёплая. — Лотар рассказывал мне про наши цветы. Цветы ведь настоящие. Это не сказка.
— Не сказка, — кивает няня. — А всё остальное — сказка! Знаю я эту чушь, про южные цветы да рыцаря-менестреля.
