Остаток вечера Трохин и Ваня провели у сетевого экрана, щелкая каналами, — собирали отклики об акции. По мнению Вани, рейтинг акции оказался так высок, что кое-где затмил передачи о завтрашнем Объединении. Единственное, о чем Ваня пожалел, — что они не догадались заключить договор с производителями антикварных зонтов и сандалий и взять лицензию на рекламу — после акции спрос на эти товары взлетел в тысячи раз.
До полуночи Ваня трудился над новым релизом, где от имени Трохина писал отчет об акции и тонко намекал на завтрашнее продолжение.
Трохину Ваня посоветовал лечь поспать перед боем."
"Ожидая, пока неторопливый домашний робот застелит диван в гостиной, Трохин разглядывал портреты, развешенные на стенах. Портреты были выполнены под старину — в массивных рамах и, кажется, даже написаны настоящими красками на холстах. Вот только изображение изредка двигалось. Один совершенно лысый дядька то хмурился, то хитро подмигивал. Дама на соседнем портрете периодически строила ему глазки. Плечистый парень с угловатой родинкой на виске и в разноцветном скафандре простецки ухмылялся и цыкал острым зубом.
Трохин переходил от одного портрета к другому, не переставая удивляться.
— Моя семья, — с тихой гордостью произнес Ваня за его спиной.
Трохин обернулся.
— Это мой прапрадед, — продолжил Ваня. — Известный военный генетик Егор Руженко, это прапрабабушка Паула. Она, кстати, была американкой, так что я американец на одну шестнадцатую. Это их сын Филипп, разведчик, контрабандист и хакер, уж извините.
Рядом мой дед Станислав и бабушка Анна-Мария. Вот это мой папа, полковник космофлота Хома Руженко, это моя первая мама, это вторая, а это тетя Элизабет с мужем. Это мой старший брат, ну а это — я…
Ванин портрет вдруг выпучил глаза и на миг высунул язык, причем наружу, из холста. Ваня смутился, и уши его снова стали малиновыми.
— Давно не обновлялся… — пробормотал он и смущенно ретировался из гостиной.
Робот к тому времени тоже куда-то подевался. Диван — больше всего эта штука напоминала именно диван — был расстелен, и очень хотелось спать.
Поначалу заснуть не давала новенькая хаба-хаба — она уже была известна каждому, и со всего мира Трохину непрерывно приходили сообщения — и текстом, и голосом, и даже мультиками. Трохин долго вертел ее в руках, пока сообразил, как отключить.
Теперь стадион острова Пасхи был полон. Трохин и Ваня сидели на тех же местах, а рядом с Ваней сидела скучающая девица, которая представилась Ингой.
