— Очень рекомендую книгу профессора Койло из СШП «Как стать счастливым» или отечественный справочник: Мишурко, Вальдер «Высокобонусность для чайников». Школьные азы, так сказать.
— Спасибо, обязательно прочту. Последний вопрос: а что с теми, у кого бонусов меньше нуля?
— Они поражены в правах. Чем меньше — тем глубже.
— А если, к примеру, минус сто двадцать тысяч ровно?
— Это у кого ровно?
— Это ж у меня.
— У вас, гражданин Трохин, уже минус сто двадцать три тысячи с мелочью.
— Что?!! — заорал Трохин.
— Черт побери, да откуда взялись еще три тысячи?
— Частные иски, — пожал плечами Ваня.
— Что я еще такого натворил?! Когда?!
— Успокойтесь, гражданин Трохин! Помимо иска от инфоканала, в вашем деле фигурирует около сорока частных исков морально травмированных вами людей. Это ученые и лаборанты Института времени, работники канала «ПТК», транспортеры, экскурсоводы, зрители гала-кино, рядом с которыми вы вчера смотрела картину… Вы же с ними пообщались?
— Мы только перекинулись парой фраз! Я ничем их не оскорблял!
— Вот уж не знаю, как вы с ними говорили, — грустно покачал головой Ваня, — но если как со мной, то ничего удивительного.
— Но никто мне не делал никаких замечаний!
— А вы как думали? Это чтобы потом подать больше исков. Кстати, больше всего исков подал ваш прежний следователь — тысячи на полторы бонусов, потому что он был при исполнении. С ним-то вы много говорили вчера?
— Ну, тварь! — возмутился Трохин.
— Тс-с-с!!! — округлил глаза Ваня. — Ни в коем случае не говорите таких слов!
— И ты на меня подашь кучу исков? — грустно вздохнул Трохин и отвернулся, глядя на ползущую внизу пелену облаков, между которыми изредка мелькал далекий океан.
— Нет, — убежденно сказал Ваня. — Ни одного! Обещаю! Там у вас и так около двадцати дискриминаций, десяток моральных травм, пять религиозных оскорблений, тринадцать домогательств сексуальных, восемь гомосексуальных…
— Что за бред?! — подпрыгнул Трохин.
— Я никого пальцем не тронул!!!
— Иное слово трогает хуже пальца, гражданин Трохин! — сказал Ваня убежденно и проникновенно. — Стыдно не знать, а еще писатель… На сегодняшний день не все травмированные успели подать иск. Думаю, еще подадут. Так что в одиночную камеру, которую вы почему-то упорно называете тюрьмой, вас изолировали для вашего же блага.
— Господи! — всплеснул руками Трохин.
