Что если в самом деле проводить ночи не на Фабрике, а на родном заводе, через год-другой можно получить полноценную квартиру, большую, с коридором и лоджией. Алиса мечтала о лоджии. Там у неё мог быть хоть трёхэтажный особняк с бассейном, но она и слышать не хотела про там.
— Ты бредишь иллюзиями, — говорила она. — Фантазиями о том, что могло бы быть. Я тоже, но я хоть не плачу за это каторжным трудом.
— Ты ничего не понимаешь, — бормотал он, а она настаивала:
— Обещай, что уйдёшь. Обещай.
Он обещал. Но так и не сдержал слова.
Собирался, всерьёз собирался, даже записался на приём к Главному Распорядителю, хотел подать заявление об уходе… Но всё думал и думал о другом себе, который где-то там наслаждается лёгким, безоблачным бытиём. И вдруг его лишат всего. Денег, карьеры, успеха у женщин… Гордости и достоинства. «И что будет с ним тогда? Что со мной будет тогда?». Он ворочался по утрам, пытаясь отогнать эти мысли, проваливался в беспокойный сон, где видел сияние разноцветных огней и чувствовал удушливый запах пиротехники, слышал грохот динамиков и собственный хрипловатый голос, отдающий далёким гулом в барабанных перепонках.
И он не мог уйти. Не мог отобрать всё это у себя.
Со временем Алиса это поняла.
Иногда ему казалось, что его судьбой руководит некий злой гений…. трам-пам-пам. Или бла-бла-бла, как говорят американосы. Хей, йо. What the fuck is going on. Какой мудак писал этот текст?
И снова грёбаный стук в эту грёбаную дверь. Этот стук, мать вашу, шум, грохот, ненавижу, да хватит уже колотить, я и так уже почти сдурел от этого грохота! От всего этого грохота!
— На х…! — уверенно заорал он, пытаясь удержать листки с партитурой в дрожащий руках.
— Щас я выйду, мать вашу! Щас только приведу себя в ФОРМУ!
— Родя, это я. Открой, пожалуйста.
Листки посыпались на пол.
Он никогда этого не хотел.
— Как рука? Болит?
Родион вздрогнул, отвёл взгляд от злой бабы на обложке «Современной работницы», уставился на свою руку. Бинт немного сполз, пальцы начинала точить далёкая тупая боль.
— Не-а, — сказал он и неловко поправил повязку левой рукой. Алиса обогнула стол, присела на корточки, вздохнула.
— Дай я…"
"Пока она возилась с бинтом, Родион рассматривал пробор в её волосах. Белый-белый на фоне отросших тёмных корней, немного сальных, хотя она вроде бы не так давно мыла голову. У Алисы жирные волосы, хотя она предпочитает называть их «проблемными», и ей нужен какой-то особенный шампунь, на который у них, само собой, нет денег.
