— Я требую немедленно выпустить меня отсюда.
— Невозможно, тело является собственностью Корпорации, и я не вправе подвергать его риску быть украденным.
— Это вы на меня намекаете?
— На вас.
— К черту! Откройте дверь, я гражданин Федерации!
— В соответствии с «Законом о телообладании», виртуал не имеет гражданских прав.
— Я буду жаловаться!
— Жалобы виртуалов не принимаются к рассмотрению.
— Вы все подстроили!
— Вы подписали Договор.
— Негодяи!!!
— У вас впереди целый год. Прощайте.
Терминал погас.
Клаус опустился на кровать. Проклятая Корпорация опять обвела его вокруг пальца.
«Все равно сбегу, — подумал он, — отсюда должен быть выход, и я его найду».
У окошка послышалось хлопанье крыльев. Клаус обернулся на звук и сквозь маленькую амбразуру окна увидел кусок настоящего голубого неба с ватным клочком облака. На решетке, повернув голову в профиль и пристально глядя на Клауса правым глазом, сидел голубь. Настоящий. Живой.
Кирилл Бенедиктов
УЛЬТРА-ЛАЙТ
Утром 31 августа Антон Протасов приблизился к своей цели еще на триста пятьдесят граммов.
Он узнал об этом, встав на тонкий сенсорный лист весов. На жидкокристаллическом дисплее зажглись цифры «38,655»… потом экранчик неуверенно мигнул, и последняя пятерка на глазах у затаившего дыхание Протасова перетекла в ноль. Славный такой, пустотелый нолик. 38, 650.
— Йес! — прошептал Антон, когда весы загрузили окончательный результат тестирования в память домашнего компьютера. — Ай дид ит! Ай наконец дид ит, рили!
Привычка говорить с самим собой по-английски появилась у него после того, как супервайзер их подразделения объявил борьбу усложненным лексическим конструкциям, делающим речь и мышление сотрудников офиса слишком тяжелыми для восприятия.
Хотя супервайзер ни слова не сказал о том, что это за конструкции, все поняли, чем конкретно он недоволен. Конечно, английский куда более логичный и легкий язык — легче его, наверное, только эсперанто, однако эсперантистов в штате «Москоу Ультралайт Интеллектуал Текнолоджис» не было.
Еще вчера весы показывали ровно 39 кило. Но таблетки для бессонницы, прописанные доктором Шейманом, оправдали свою запредельную цену — Антон полночи ворочался на надувном матрасе, чувствуя, как его бросает то в жар, то в холод, и заснул лишь перед самым рассветом. И вот вам результат — минус триста пятьдесят граммчиков!"
"Настроение у Протасова улучшалось с каждой минутой.
