Однако удовлетворения это не принесло, и Клаус долго не мог понять, почему. Много позже, свыкшись с новой ролью, и проведя ряд экспериментов, он осознал, в какую ловушку попал.
Все, абсолютно все в этом мире зависело от него! Но, вместе с тем — и Клаус осознал это совершенно ясно — от него не зависело ровным счетом ничего.
Он повернулся к Ханне.
— Откуда у тебя такое имя? Впервые встречаю мулатку, которую зовут Ханна.
— Ты сам дал мне это имя, разве не помнишь? Он не помнил.
— А как тебя раньше звали?
— Хильда.
— Еще лучше.
Мулатку не могут звать Хильдой!
— Как скажешь дорогой, это ты меня так назвал. Здесь все так, как хочешь ты.
Клаус хлопнул по водительской перегородке, и машина резко затормозила. Он открыл дверцу салона и, схватив Ханну-Хильду за волосы, вышвырнул ее на мостовую.
— Убирайся ко всем чертям! — заорал он. — Я не желаю тебя видеть! Не смей попадаться мне на глаза!
Она поднялась, потирая ушибленную коленку, нос был в крови, а через весь лоб тянулась грязная ссадина. Девушка посмотрела вслед удаляющемуся автомобилю и, улыбнувшись, помахала ему рукой.
Потом она, не торопясь, привела себя в порядок: одернула коротенькую юбку, промокнула платочком носик и, дернув плечами, исчезла. Навсегда.
Сначала все было хорошо. Главное, он снова мог сесть за руль. Ноги слушались, как прежде, и очень легко было забыть, что все окружающее — не более чем иллюзия, созданная программистами Корпорации. В рамках этой иллюзии он был Богом. Все девушки мира любили Клауса, все рестораны мира подавали любимые блюда Клауса, погода всегда была Клаусу по душе, в любом доме Клауса встречали, как родного, и каждое сказанное Клаусом слово воспринималось с восторгом.
Что уж говорить про ралли.
Но очень скоро Клаус заскучал по честным поражениям. Он даже представить не мог раньше, что это такое — мечтать не о победе, а о проигрыше. Всякий раз, садясь в кабину болида, он знал, что не разобьется, не слетит с трассы, не потеряет управление, и обязательно придет первым. Ничто не могло помешать победе, кроме желания самого Клауса.
Лишь он обладал волей в этом иллюзорном мире."
"Очень быстро Клаус забыл, что такое азарт. Обойти всех соперников, чувствуя, как в груди вскипают адреналиновые волны, выскочить к финишу первым, слыша стук собственного сердца и грохот крови в ушах, стрельнуть шампанским, все еще не веря в победу, ослепнуть от счастья, захлебнуться восторгом… Все это в прошлом. Теперь, выводя кар на гоночное полотно, Клаус испытывал лишь скуку и равнодушие.
