А сегодня ему ужасно не хватает маленького кусочка пустоты… Забавно!
Я промолчал. Микки за моей спиной слегка потряхивало. Было от чего — в моих руках оказалась не слишком удачная комбинация. Три девятки, четверка и бубновая дама. Алхимик посмотрел на свои карты и произнес:
— Какой ассортимент красного! Напрашивается аллегория. Стихотворная, что естественно. Талантливые поэты очень любили смерть. Если раздумали, Диего… цыкните. А наш ангел констатирует окончательное невезение."
"Я взглянул на карты. Можно продолжить игру.
Если я поменяю четверку на даму, или девятку, в моей руке окажется «фулл» или «каре». Но ставки придется поднять… Здесь все начинается с денег. Заканчивается же вещами, истинной ценности которых не знает никто. Разве что человек напротив меня, с рыбьими глазами, в которых плещется страсть коллекционера.
— Достались плохие карты? Или вы великолепно блефуете? Попробуете рискнуть? — Алхимик улыбнулся. — У вас ведь тоже есть эта «вещь в себе», Диего. Тогда наши ставки будут куда более равноценными.
А гармония, как известно, способствует успеху во всем.
Искушение было слишком сильным, что и говорить. Микки за моей спиной жалобно ныл, Алхимик сверлил меня взглядом, а я думал о том, что скажет Стелла, когда узнает о моих ночных похождениях. Может быть, и не узнает… Ладони покрылись липким, холодным потом. Идти до конца? Поставить столь любимую Алхимиком «вещь в себе»? Интересно, в каком кармане она лежит? Может быть в заднем, и вещица уже давно размазалась, как кусок пластилина.
Или мне стоит таскать с собой рюкзачок для этой таинственной штуковины. Очаровательный заплечный рюкзачок, похожий на тот, с которым веселая Сти ходила в школу…
— Пожалуй, нет. Прости, Мик, — я взглянул на Алхимика. — Я — пас. Не стоило сюда приходить. Спасибо, и прощайте.
— Умное решение, — хитрый взгляд Алхимика переполз на Микки, а мозолистые руки выкладывали на стол карты.
Одну за другой. Туз, король, дама, валет, десятка. У хитреца был «флэш-рояль»! Мне ничего не светило, при любом раскладе.
— Знаете, господа, в молодости я был поэтом и сочинял стихи. Отвратительные стишки, чего уж там. Но у меня появилась привычка дарить их тем людям, которые сумели меня удивить. Неважно, каким образом.
Он встал, порылся в карманах, и протянул мне листок со своими виршами. Внизу стоял автограф, чем-то напоминающий бабочку. Спустя пару секунд я заметил, что он медленно ползет по листу на тоненьких ножках…
— Когда твоему другу станет полегче, пусть почитает.
