- Более достойному кандидату, - повторила я отчетливо, глядя прямо на леди Тир, которая
стояла внизу, рядом с залом ожидания. - Кандидату, который абсолютно точно заслуживает
этой мантии. Кандидату, который подтвердил свой талант, заняв первое место, и я верю, -
мне пришлось прерваться, потому шум снова перекрыл мой голос, - я верю, что только
волнение на публике, помешало сиру Тиру выступить ещё более возвышенно. Сир Костас все три класса в школе потрясал нас своими талантами, - ещё немного и мне потребуется
лимон, очень много лимонов, у меня уже кончался запас пафоса, - и пониманием тонкостей
четырех искусств.
Глубина, сила, и возвышенное изящество - вот три слова, которые
характеризуют поэзию сира Костаса лучше всего.
Костас из Тиров.
Фейу ошеломленно замерла рядом, оценивая ситуацию. Мое сообщение было не
двусмысленным - Тиры лучше Фейу. Костас Тир лучше Марши Фейу, именно так оценила
расклад обладательница белой мантии.
- Благодарю, - усиленный чарами, мелодичный и хорошо поставленный голос леди Тир
взлетел над сценой, - .
.. род Блау.
За одно то, что она добавила последнюю фразу, я была готова подарить Костасу две, нет
три мантии подряд, если бы они у меня были. Леди Тир явно прекрасно осознавала, что
делала, она ещё получит порицание за эти слова от со-клановцев.
Леди быстро подтолкнула сына в спину и полностью дезориентированный цыпленок,
спотыкаясь, начал подниматься на сцену.
Я нашла взглядом тировскую ложу, нахмурившегося Кантора, и послала ему отдельную,
очень ослепительную улыбку.
Весь желтый, теплый и пушистый Костас, сияющий украшениями, подошел к нам, и
осторожно косился в сторону заледеневшей Фейу.
Я протянула Костасу кончики пальцев, и он, ошеломленно блестя влажными глазами,
почтительно приложил мою руку к губам. Я с трудом удержалась от желания потрепать
цыпленка по голове и пощекотать под подбородком. Гамбит леди Тир в библиотеке, в той
жизни, был оправдан - хорошая партия может обеспечить безопасность сына, но для
своего ребенка я бы никогда не выбрала в невесты ту, родичи которой могут сделать ее
скорбящей матерью в течение декады.
Полагаю, учитывая утонченность Костаса, он был в
таком же ужасе от моей кандидатуры в качестве жены, как и я от него в качестве мужа.
Трибуны молчали, я осторожно накинула Костасу белую мантию на плечи, расправив, и он
вскинул вверх руку с кольцом победителя в дисциплине, изящным жестом, вернув себе
привычное удовлетворенное высокомерие.
