Вы украли эти стихи,
признайтесь! Или кто-то написал их для вас?
- Сир Садо, - я добавила в голос льда, - это официальное обвинение?
- Нет, нет, конечно нет, - взмахнул пурпурными рукавами толстяк-распорядитель,
останавливая ссору, - все видели очевидное свидетельство силы... Это просто
недоразумение... простое недоразумение, не так ли, господин судья?
Уж кто-кто, а распорядители точно знали, как часто победители представляли купленные, а
не свои работы.
Садо молчал, сложив руки на груди.
- Я хочу напомнить, - мой голос, усиленный чарами, разнесся над Ареной, - я не подавала
заявку на третье искусство, и не планировала участвовать в дисциплине стихосложения.
Не
готовилась заранее и не имела времени на подготовку здесь, - я сделала паузу, чтобы
каждый из судей и зрителей на трибунах мог осмыслить мои слова. - Я участвую в
дисциплине алхимия. Поэтому, сир Садо, я жду официальных, публичных извинений. Требую,
- закончила я совершенно спокойно, отзеркалив и позу, и жесты Садо, сложив руки на груди.
- Немедленно, - низкий бас Бера Хэсау прозвучал так, что завибрировали трибуны и все
стойки на Арене. Его внушительная широкоплечая фигура, ярко освещенная холодным
зимним солнцем, четко вырисовывалась на фоне перил нашей ложи на втором ярусе. Он
стоял в гордом одиночестве, рядом с родовыми штандартами Хэсау и Блау, подавляя всех
вокруг.
...Хэсау...берсеркеры... темные....за хребтом... Летели взволнованные шепотки волной с
трибун.
- Конечно, конечно, - взволнованно затараторил толстяк-распорядитель.
Ещё бы, столько
волнений на один штатный в-общем то Турнир, надеюсь, он не поседеет к его концу. - Это
недоразумение, совершеннейшее недоразумение... Господа, - он обратился к судьям, в
поисках помощи.
Леди Фелисити несколько раз ритмично ударила тростью с металлическим набалдашником
в пол, и Садо зашевелился и отмер, недовольно склонив голову на тщательно положенный по этикету угол.
- Леди Блау, мои суждения поспешны и не состоятельны.
Оправданием может стать
искреннее удивление глубиной вашего так тщательно скрытого ранее несомненного
таланта, - не мог не съязвить он. - Приношу самые искренние извинения.
Я молча кивнула в ответ, а дядя Бер отшагнул в ложу назад, покинув пост у самых перил, и
на Арене сразу как-будто стало значительно светлее.
- Если недоразумение разрешилось, я прошу судей начать голосование..., - немного
вспотевший распорядитель смотрел в сторону судейской линии.
