– Мне удобно здесь, – очередная сияющая улыбка.
– Вернитесь на свое место. Или это будет расценено, как оспаривание указаний Учителя, и вы покинете класс.
– Мое место здесь, – Кантор упрямо глядел из-под косой челки. – Там, где моя команда, – ахи и шепотки пробежали по рядам волной. Тир – это самый свежий и лакомый кусок в местном серпентарии. – Имею право.
Таджо перевел взгляд на меня, и я первый раз в этой жизни посмотрела ему в глаза.
И не умерла, не рассыпалась, не растворилась в очередных ментальных проекциях, не запуталась в иллюзиях.
Просто посмотрела, окунувшись в привычный холод, и покачала головой в ответ.
Отрицательно.
– Леди считает иначе. Покиньте класс.
– Леди просто вне себя от волнения и восторга, – Кантор тряхнул челкой, упрямо уперев кулаки в парту. – И леди очень рада приветствовать нового члена команды, – он надавил голосом, глядя меня выразительно: «Не будь дурой, Блау!».
Буду.
Я неторопливо встала рядом, расправив подол халата.
– Сир не является членом нашей команды, – забила я последний гвоздь в крышку саркофага, который погреб все надежды Кантора сохранить лицо.
– Являюсь, – Тир улыбнулся так, что его перекосило.
– Нет, – я качнула головой. Все соученики, открыв рот следили за новым представлением, и взгляды, сначала наполненные завистью, быстро сменило презрение – посметь отказывать самому Тиру.
– Господин Тир, покиньте класс, – равнодушный безэмоциональный голос звучал ровно, но я знала, что Шах начинает терять терпение.
– Леди передумает…
– Как вам будет угодно думать.
А сейчас покиньте класс.
– Вайю, – Кантор развернулся ко мне полностью, и схватил за руку. – Вайю…
Я перехватила его локоть, легонько надавив, чтобы обездвижить руку, и в этот момент Шахрейн черной молнией взлетел по ступенькам, оказавшись рядом, и Тир рухнул на колени, как подкошенный.
Но я этого не делала. Со стороны было не видно, но это псаков Шах одним еле уловимым движением закончил то, что начала я.
Это было чересчур опрометчиво. Тиры не простят. Я видела это в полыхающих яростью от унижения глазах Кантора.
Не простят Шахрейну, и не простят мне. Этот конкретный Тир не простит."
"Снизу тонко полузадушенно вскрикнули. Нервный женственный Костас приложил надушенный платочек к губам и картинно закатил глаза. Отсюда было плохо видно второй ряд, но я готова поклясться, что сегодня он даже наложил макияж. Ещё бы, будущий глава его Рода на коленях, это просто из ряда вон.
Все взгляды класса были обращены наверх с жадным интересом.
