Надгробный камень был истончен временем и разбит
ветрами, пожухлая трава шелестела поземкой, и птиц было не слышно, только стаи воронов
кружили в небе над равниной, даже они не посещали это место. Печаль с запахом ирисов
летела с Арены стонами степного ветра, который жаловался на то, что никто не приходит
сюда, и Род позабыл своих предков. Личная печать мастера сияла гербом By в верхнем углу,переливаясь силой. Фей-Фей сделала это - ей удалось.
- Ей удалось, - я крепко обняла Геба за плечи, - ей все-таки удалось.
- Прошлый раз во
втором искусстве первенство взяла Фейу, а сестра так и не смогла наполнить картину
силой. Это победа. Даже если были другие - это победа. Я почти чувствовала на языке вкус
степной пыли и луговых трав. Личная печать сработала идеально.
Судьи голосовали единогласно. Шесть огоньков один за другим вспыхнули сбоку картины
Фей-Фей и почти вся Арена потонула в овациях, многие кричали и задорно свистели. Я и Геб
присоединились к общему ликованию - Гебион свистел, сунув два пальца в рот, а я кричала,
аплодируя.
Пусть теперь Старикан By попробует сказать, что факультет Искусств не для
Фей-Фей.
Люк вбежал на наш второй ярус, не запыхавшись, крутнул меня за талию, увлекая в
дальнюю часть ложи, подальше от любопытных глаз, и поставил купол тишины.
- Они сменили образы, - проговорил он быстро. - Чтобы не было времени готовиться.
Вместо радости и печали, будет жизнь и смерть.
Вот ушлые хрычи. Но для меня это было не принципиально. Жизнь, смерть, печаль, радость,
счастье, я все равно планировала рисовать одно и то же.
И потом просто разъяснить свою
логику.
- Если сможешь, продолжай военную тему, - продолжил он. - Может быть хороший профит,
раз уж начала в таком ключе.
- Военщина? - Передразнила я Садо.
- Военщина, - очень серьезно ответил Люк, развернув меня лицом к Арене. - Смотри, Вайю,
тут больше половины из нынешней или бывшей военщины. Половина. И это не считая того,
что уже сегодня записи разлетятся по всем Пределам.
Я хмыкнула, представив, какой у меня был восхитительный вид.
Будем надеяться, что это не
похоронит имидж дяди в Столице.
- Про марш уже спрашивали, - продолжил Люк торопливо, - они даже уже назвали твой
марш Гимном памяти. А теперь представь - наш шестнадцатый, легионы центрального,
южного и западного, во всех, будет звучать написанная тобой песня, - он взмахнул рукой
вверх. - И каждый горнист, каждый барабанщик и каждый легионер будет знать, что это -
Блау.
