Это же она нас соединила, — парировал Джонсон на чистом японском. От хохота нам пришлось даже прерваться.
— Купидоша? Ха-ха-ха! А она и не заметила.
— Она что, стала переводчицей?
Я тряхнула головой. Моя лживая сестрица! Уродка ненормальная! Джонсон, почувствовав мое настроение, умолк и прильнул губами к моей шее, желая отвлечь меня от дурных мыслей. Наклонив голову, я отвечала на поцелуи и рассматривала рыжие веснушки у него на сильных плечах. Джонсон потолстел и обрюзг, роскошная шевелюра почти вся вылезла.
А что вы хотите? Ему уже пятьдесят один.
Впервые я увидела его в детстве, совсем еще девчонкой, но сразу сообразила, чего он от меня хочет. Джонсон тогда не знал японского, я ни слова не понимала по-английски. Но мы сразу догадались, что хотим сказать друг другу.
— Подрастай скорее.
— Я стараюсь. Ты только подожди.
Всякий раз, когда сестра доставала меня приставаниями, я убегала на дачу к Джонсону. Увидев меня, он сиял от радости, даже если обсуждал по телефону важные дела или трепался с гостями.
Я должна поблагодарить свою зловредную сестру — сама того не желая, она подтолкнула меня к Джонсону. Больше всего в этой ситуации меня доставала доброта его жены Масами, бывшей стюардессы «Эр Франс». Он был на пять лет моложе, и Масами по нему с ума сходила. Еще бы! Богатый, с положением, поэтому она до смерти боялась, что он ее бросит. «Раз Джонсон балует Юрико — я должна делать то же самое». Так она думала. Все время совала мне конфеты, дарила мягкие игрушки.
А меня интересовал только «ревлоновский» маникюрный набор, стоявший на ее туалетном столике. Мне страшно хотелось до него добраться. Но я понимала, что перед Масами надо вести себя, будто я еще маленькая. Так лучше.
После того как мы чуть не сцепились с сестрой, на следующий день, отец разрешил мне пожить у Джонсонов на даче. Я была в полном восторге. Мы с ним тогда увлеклись и, наверное, немного перегнули палку. Подсыпали в стакан Масами снотворное и, дождавшись, когда захрапит, всю ночь обнимались в постели у нее под боком.
Она жарила на кухне мясо, а ее муж тискал меня в гостиной перед телевизором. Джонсон водил рукой по моим джинсам, по тому самому месту. И я впервые почувствовала телом его твердую штуковину. Я знала наверняка: Джонсон станет моим первым мужчиной.
Тогда я думала, что ни за что не буду связываться с японскими мужиками. С самого начала это племя обходило меня стороной — наверное, из-за того, что я полукровка.
