Папаша, облаченный по-домашнему — в пижаму, — смотрел какую-то викторину. Я заметила, что он включил эту программу случайно и просто глядел на экран, без всякого интереса. Ноги его нервно подергивались. На вид лет сорок пять — пятьдесят. Невысокий, с багровой физиономией и редеющими волосами. Его запросто можно было принять за откормленного деревенского мужичка. Он меня разочаровал. Я жила с дедом-японцем, но из-за того, что отец у меня иностранец, меня всегда очень интересовало, какие отцы японцы. Особенно хотелось посмотреть на отца Кадзуэ, хозяина семьи, которого все так уважали.
И вот пожалуйста: обыкновенный смурной дядька. Ну и ну!
После нескольких гудков я услышала щелчок — взяли трубку.
— Дед, ты?
— Где тебя носит? — Это был не дед, а его подруга-страховщица. — У нас тут такие дела! У деда вечером поднялось давление, он сейчас в постели. А все из-за того, что отец и сестра там, в Швейцарии, поссорились, звонили несколько раз. Такой шум подняли! Твой дед — золотой человек! Они вроде успокоились, а ему плохо стало.
А тут еще тебя нет. Мы с ума сходим!
— Извините. Как он себя чувствует?
— Нормально. Мне позвонил управдом, я сразу прибежала. Он успокоился и тут же уснул. С матерью-то какое несчастье! Вот для таких случаев и нужна страховка. Вот и вам бы надо… Говорят же, со стороны виднее.
Разговор затягивался, поэтому я торопливо пробормотала:
— Еду. — Из Сэтагая к нам добираться долго, на другой конец Токио.
— Сколько тебе ехать? — спросила страховщица.
— Часа полтора.
— Тогда позвони сестре, перед тем как выходить.
— Юрико? К чему такая спешка?
— Ей в похоронное бюро надо. Она очень торопилась. Сказала, обязательно хочет с тобой посоветоваться.
— Но я сейчас в чужом доме.
— Ну и что? Скажи, что заплатишь за международный звонок. Когда приедешь, уже поздно будет звонить.
— Ладно.
Из-за чего отец и Юрико могли поругаться? Не иначе у них в Швейцарии произошло что-то ужасное. Я обернулась к матери Кадзуэ.
— Извините, можно позвонить за границу, в Швейцарию? Это очень срочно.
— А что случилось?
Ее глаза настороженно сузились за стеклами очков.
— У меня мать умерла вчера ночью, и сестра просила ей позвонить.
Шокированная маман посмотрела на отца. Тот резко обернулся. Какие у него глаза! Уголки чуть приподняты, а сами сверкают так, что просто парализует. В них высокомерие, они внимательно изучают объект — чтобы раздавить его. Я чувствовала, как они пристально рассматривают и оценивают меня, ребенка.
