Этого я понять не могла.
— Ты что имеешь в виду — у тебя мысли плохие в голове или ты просто не хочешь никому уступать?
Мой вопрос поставил ее в тупик.
— Не знаю даже. — Она сконфуженно подняла голову и посмотрела на небо.
— У тебя такая сила воли…
— Думаешь?
Смутившись, Мицуру покраснела. Я решила облегчить разговор, сменив тему.
— Твой отец сарариман? То есть ты из внешнего круга, да?
— Ага, — кивнула Мицуру. — Он работал в риелторской фирме по сдаче жилья.
— Денег небось полно?
— Отец занимался рыбным промыслом и получил большую компенсацию, когда это дело у нас прикрыли.
Тогда и переключился на новое. А когда-то был главным в рыболовецком кооперативе. Но он умер, когда я была еще маленькой.
Хотя семья Мицуру относилась к морским обитателям, сама она выбралась на сушу. Стала как двоякодышащая рыба, которая может жить на воздухе. Мицуру непроизвольно возникла у меня в голове — ее матово-белое маленькое тело, ползущее, извиваясь, через вязкую, илистую топь. Мне вдруг захотелось подружиться с ней, и я решила пригласить ее в гости.
— Заходи ко мне как-нибудь.
— Обязательно приду. — Мицуру приняла приглашение с радостью. — В воскресенье можно? После школы я каждый день хожу на курсы, готовлюсь на медицинский. Я тебе секрет открою: мне хочется поступить в Тодай.[12]
Вот это да! Выбравшись на сушу, она теперь намерена покорить гору! Мне захотелось получше изучить Мицуру. Она была аномалией, возникшей в этой школе. Созданием, наделенным совестью и необыкновенной добротой. И все благодаря сидевшему в ней злому духу, который был больше человека.
Злой дух воспитал в Мицуру совесть и доброту. В школе нужно было приспосабливаться, и эти ее качества развились вовсю, хотя здесь они были ни к чему.
— И поступишь.
— Не знаю.
Чтобы получить право учиться на медицинском факультете университета Q., нужно окончить учебный год в школе в четверке лучших учеников. Мицуру могла бы поступить без проблем, ей просто надо было не снижать набранного темпа. Однако она собиралась бросить отлаженную систему Q.
во имя Тодая.
— Но даже если я поступлю в Тодай… — заговорила Мицуру, и в этот момент одна из девчонок, игравших на корте, окликнула ее:
— Эй, Мицуру! Не хочешь поиграть? А то я устала.
Проявила заботу, хотя Мицуру играть совершенно не хотела. Мицуру признавали и каста, и те, кто пытался под них подстроиться, и девчонки из внешнего круга. И причина была не в том, что она училась лучше всех, а скорее в ее застенчивости. Мицуру всегда всего стеснялась.
