, утренний выпуск
19 апреля после 18 часов в квартире 103 по адресу: „Грин-Вилла апартментс“, Маруяма-тё, Сибуя, обнаружено тело женщины. О находке по телефону 110[8] сообщил управдом. Следствием, проведенным 1-м следственным отделом Главного полицейского управления совместно с полицейским участком района Сибуя, установлена личность погибшей — это Кадзуэ Сато, 39 лет, проживавшая в Кита-Торияма, Сэтагая, сотрудница строительной фирмы G. Судя по странгуляционным следам на шее г-жи Сато, она была задушена. 1-м следственным отделом создан штаб по выяснению обстоятельств убийства, который приступил к работе.
В результате следственных действий установлено, что в последний раз г-жу Сато видели 8 апреля около 16 часов, выходившей из своего дома. Куда она направилась — неизвестно.
Труп г-жи Сато был обнаружен в квартире, пустовавшей с августа прошлого года. Дверь квартиры была не заперта. Тело лежало на спине посреди комнаты площадью около 10 кв. м. Сумка убитой оказалась при ней, и хотя было известно, что при себе она имела около сорока тысяч иен, деньги из кошелька исчезли.
На г-же Сато была та же одежда, в которой ее видели выходящей из дома 8 апреля.
После окончания университета в 1984 г. г-жа Сато поступила на работу в строительную фирму G. Работала в департаменте комплексных исследований в должности заместителя заведующего отделом. Не замужем. Жила вместе с матерью и младшей сестрой».
Прочитав в газете эту заметку, я тут же поняла, о какой Кадзуэ речь. Конечно, Кадзуэ Сато — имя совсем не редкое, можно и обознаться, но я была убеждена на все сто.
Откуда такая уверенность? Два года назад, когда умерла Юрико, Кадзуэ мне позвонила. Единственный раз.
— Это я. Кадзуэ Сато. Я слышала, крошку Юрико убили.
Я не поддерживала связи с Кадзуэ с университета И вот первое, что я от нее услышала после такого перерыва.
— Я в шоке!
Я тоже была в шоке, но не из-за того, что произошло с Юрико, и не из-за неожиданного звонка Кадзуэ, свалившейся как снег на голову, а потому, что услышала на другом конце смех — тихий, похожий на жужжание пчелы.
Кадзуэ смеялась. Может быть, хотела, чтобы ее голос звучал приветливей, сердечней. Но я чувствовала, как ее смех пульсирует в моей руке, сжимавшей телефонную трубку. Помните, я говорила, что смерть Юрико не стала для меня таким уж сильным потрясением? Но в тот момент, именно в тот момент, у меня похолодела спина.
— Что здесь смешного?
— Да это я так, — небрежно бросила Кадзуэ. — Переживаешь, наверное?
— Я бы не сказала.
