У меня за душой ничего. Все! От меня ничего не осталось. Одна оболочка — университет Q., строительная компания G. Вот и все. А внутри — пустое место. Хотя кто бы мне сказал, что есть внутреннее содержание. Тут только я заметила, что залила газету кофе. Быстро вытерла стол, но коричневое пятно на газете осталось.
— Кадзуэ! Что происходит?
Обернувшись, я увидела на пороге гостиной мать. Ее лицо без всяких следов косметики перекосилось от страха.
— С кем ты сейчас разговаривала? Я услышала голос, подумала, здесь кто-то есть.
— Разговаривала! Вот с кем! — Я ткнула пальцем в газету, однако из-за кофе, залившего маленькую заметку, разобрать, что в ней написано, было нелегко.
Ничего не говоря, мать зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Не обращая на нее внимания, я резко дернула застежку своей сумки, лежавшей на стуле.
— Мне надо позвонить!
Я вытащила записную книжку; на пол вывалились скомканная бумажная салфетка, которой я вытирала нос, и грязный носовой платок. Мать впилась в меня взглядом, и я махнула на нее рукой:
— Что ты уставилась?! Иди отсюда!
— На работу опоздаешь.
— Не сгорит моя работа. Шеф вчера на целый час позже пришел, и ничего. Позавчера одна секретарша опоздала. Все делают, как им удобно. А я чем хуже? Почему я должна за всех отдуваться? Сколько я уже тебя кормлю?! Сил моих больше нет!
— Значит, это я во всем виновата? — запинаясь, проговорила мать, с беспокойством глядя на меня.
— Ни в чем ты не виновата. Просто я хорошая дочь.
— Да, — еле слышно промямлила мать. Она не хотела уходить, но моя мрачная физиономия все-таки заставила ее удалиться.
Я покопалась в записной книжке, нашла телефон сестры Юрико. Мы с ней не общались много лет, но я вдруг почувствовала, что обязательно должна позвонить ей, услышать ее голос. Медленно набирая номер, я пыталась сообразить, зачем она мне понадобилась. Я была как будто не в себе.
— Алло? Кто это? — послышалось из трубки. Голос был неприятный — мрачный и настороженный.
Без церемоний я сразу перешла к делу:
— Это я. Кадзуэ Сато. Я слышала, Юрико убили?
— Угу. — Голос ее звучал подавленно, но в то же время я уловила в нем и что-то вроде облегчения.
— Как же так?"
"Из трубки донеслись странные звуки. Низкое гудение на одной ноте, будто на холостом ходу работал мотоцикл. Сестра Юрико смеялась. Я слышала смех успокоения, смех радости от того, что она в конце концов освободилась от Юрико. У меня было такое же ощущение.
