Он отошел к уличному фонарю, чтобы хорошенько рассмотреть документ. Потом удовлетворенно качнул головой и вернул мне.
— Вот это да! Я бы на твоем месте всем эту карточку показывал. Наверняка многие клюнут. Такая знаменитая фирма.
— Теперь буду."
"Клиент улыбнулся, показывая белые зубы. Сердце мое заколотилось. У него была такая улыбка… Мне уже давно не доводилось видеть подобного. Люблю нравиться мужчинам, которые выше меня. Люблю момент, когда становится ясно, что я ему уступаю. И жду, что он меня похвалит. Так было с отцом и когда я пришла на работу — все начальники хвалили, и мне это страшно нравилось.
Приятно вспомнить!
— Чего ты улыбаешься? Я что-нибудь не так сказала? — пролепетала я, кося под девочку.
— Эге! Ты девчонка что надо. Я думал, цену себе набиваешь, вот и улыбнулся. Но дело-то, оказывается, совсем в другом.
Я не понимала, что он хочет сказать. Должен же кто-нибудь, вроде Ёсидзаки, клюнуть на выпускницу университета Q., сотрудницу первоклассной фирмы. Поэтому я и показала этому парню удостоверение.
Куда все-таки он клонит?
— А в чем же? — манерно поинтересовалась я, разглядывая его крепкие мускулистые руки работяги.
— Ладно, проехали, — отмахнулся от меня он, явно собираясь уходить.
— Эй, погоди! Ну где ты хочешь? Можно никуда не ходить. Прямо на улице.
Он махнул мне рукой, и я поспешила за ним. Пусть за восемь тысяч, пусть где ему захочется. Все равно. Я не могла его упустить. Почему? Сама не знаю. Может, пожелала еще раз увидеть его улыбку. Или понять, что означали его слова: «Но дело-то совсем в другом».
Дойдя до темного перекрестка, он повернул налево и стал спускаться к станции Синсэн. Ведет меня к себе? — подумала я, шагая за ним в нервном возбуждении. Щеки ласкал мягкий ночной ветерок. Перед станцией мы свернули в тесный переулок и, пройдя метров сто, остановились перед четырехэтажным домом. Дом был старый, в подъезде давно не убирали — на полу валялись старые газеты, пустые банки. Зато станция рядом, да и квартиры, судя по всему, не такие уж и маленькие.
— Неплохое местечко. Ты в какой квартире живешь?
Он приложил палец к губам, чтобы я замолчала, и начал подниматься по лестнице. Лифта не было, на лестнице полно мусора.
— Какой этаж?
— Ко мне нельзя, у меня приятели ночуют, — сказал он шепотом. — Пошли на крышу?
— Пошли. Сегодня тепло.
Ну что ж, опять на свежем воздухе. С одной стороны, приятно, конечно, хотя бывают места не дай бог, как в загаженной уборной. Я поднималась по лестнице, борясь с сомнением.
