Я не могла этого не почувствовать.
— Ну выйдешь замуж, обрастешь хозяйством… Это конец! Поражение! Ты должна бороться до конца.
— Может, и так. — Ямамото наклонила голову. — Только я больше не хочу бороться. Впрочем, с нами с самого начала играют в одни ворота. Мне кажется, фирма просто испытывает нас. Разве это не унизительно? Победа — это жить и быть счастливой. И жених мой так говорит.
Ямамото лучше меня была приспособлена к действительности, но тогда я так не считала. Вот будет большая удача, если она отступит и уйдет, думала я, но в то же время такая поспешная капитуляция вызывала у меня презрение.
То был единственный случай, когда Ямамото открыла передо мной душу. После этого она неизменно оставалась сдержанной, холодной отличницей, и не знаю, следовало ли принимать всерьез слова, сказанные ею в тот раз. Не исключено, что она говорила совсем не то, что думала, испытывала меня. Между нами шла ожесточенная борьба — за мужскую часть сотрудников, за ассистенток, за остальных членов «великолепной семерки».
Мы были в «диком поле»."
"Узнав, что Ямамото сдала экзамен по английскому языку на первый уровень, я тут же начала готовиться к экзамену. Занималась как сумасшедшая и через год получила такое же свидетельство. Но кого было им удивить в нашей фирме, где многие владели английским? Я понимала: этого недостаточно — и стала вести на английском все записи. Или писала по-японски, но предложения строила по правилам английской грамматики. Это подействовало. Все смотрели на меня круглыми глазами.
Я была очень довольна произведенным эффектом.
В другой раз мне пришла мысль написать в газету. Кругозора и знаний и у меня достаточно — и не только по экономике, но и по мировой политике. Язык и стиль — замечательные. Я послала в одну общенациональную газету заметку «Что делать Горбачеву». Ее напечатали в самом центре полосы колонки читателей. Когда вышла газета, я утром летела на работу как на крыльях. Думала, люди придут в восхищение: «Видели твою заметку. Ну ты даешь!» Однако все сидели, уткнувшись в работу и делая вид, что ничего не знают.
Неужели и правда не видели газету? Трудно поверить.
В обеденный перерыв шеф взял ту самую газету с моей статьей. Жертвуя обедом, я совершала маневры вокруг его стола в надежде, что он отметит мое творчество и скажет что-нибудь. Наконец он поднял голову и посмотрел на меня.
— Это вы написали, Сато-сан? — Шеф постучал пальцем по газете.
Я выпятила грудь:
— Да, я.
— Хм! Светлая у вас голова.
И все.
