Я стояла одна в коридоре на блестящем полу, и тут передо мной возникла другая женщина — худая как спичка, с необыкновенно большими глазами. Она внимательно огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Похоже, специально дожидалась, пока я останусь одна. У женщины были длинные прямые волосы и необычный наряд — что-то вроде индийского сари, но не из шелка, а из грубого хлопка. Она пристально посмотрела на меня, и по ее лицу скользнула слабая улыбка.
Физиогномика позволяет судить о человеке по внешности и манерам.
Лицо женщины говорило о натуре интеллигентной и тонкой. Но эта ненормальная худоба, чудная одежда… Как-то одно с другим не связывалось. Я стала лихорадочно вспоминать, есть ли что-нибудь о таких случаях в книжке по физиогномике, которую выучила почти наизусть.
— Что, не узнаешь? — Женщина подошла поближе. От нее пахло жевательной резинкой. — Это я, Мицуру.
Я застыла в изумлении. О Мицуру много писали в газетах. Она вступила в какую-то религиозную секту, высоко там поднялась.
Потом секта устроила террористический акт и тех, кто в этом участвовал, посадили в тюрьму.
— Мицуру! Тебя уже выпустили?
Она вздрогнула и переменилась в лице.
— Выпустили. Я смотрю, все про меня все знают.
— Конечно знают.
Мицуру с раздражением оглядела коридор. Журналисты давно отправились восвояси, и перед залом суда не было ни души.
— Я этот суд никогда не забуду. Меня судили в зале номер четыреста шесть. Заседали раз двадцать, не меньше. И никто не пришел поддержать меня.
Единственным моим союзником был адвокат, и тот в глубине души считал меня виновной. Он так ничего и не понял. Я думала только об одном — чтобы все это кончилось поскорее, — говорила она, будто жалуясь на прошлое. — Послушай, выпьем где-нибудь чаю, если у тебя есть минутка. Мне надо поговорить с тобой, — попросила затем Мицуру, легко коснувшись моей руки.
Я не хотела, чтобы меня с ней видели, — уж больно нелепо она выглядела в своем сари, поверх которого было надето черное полупальто.
Однако на лице Мицуру была написана такая радость, что отказать ей я не могла."
"— Тут в нижнем этаже кафетерий. Знаешь, какой это кайф — свободно зайти в кафетерий в здании суда! — с воодушевлением проговорила Мицуру, при этом беспокойно оглядываясь. — За мной следят эти… из службы безопасности.
— Ужас!
— Да что ты! Вот у тебя — настоящий ужас! — посочувствовала Мицуру и сжала мою руку, когда мы заходили в лифт.
