Бассейн, который видела из окна класса, где проходило собеседование. Момент, когда, забыв обо всем, я готова была броситься в воду. Наверное, и у бабушки в тот день была такая же мысль. В жизни не получается так, как думаешь. Свобода бывает только у тебя в голове. Я встала.
— Понятно. Ну я пойду.
— Погоди, Юрико.
Дед положил руку на мое плечо. Он был маленький, и ему пришлось привстать на цыпочки.
— Что?
— С кем ты сейчас живешь? Отец снял квартиру?
— Живу у Джонсонов. У нас раньше дачи рядом были.
— А ну как и твоя сестра здесь жить не захочет… — с тревогой проговорил дед.
Он переживал, как бы она от него не уехала.
— Не бойся. Все нормально будет.
— Да? Хорошо бы. Ну будь здорова. Шла бы ты в артистки. У тебя получится.
Больше мы с дедом не виделись.
6
Когда Джонсоны меня приютили, Масами было тридцать пять — на пять старше мужа. Смысл ее жизни заключался в том, чтобы не выпускать супруга из поля зрения — не дай бог изменит. Я была любимицей Джонсона, поэтому Масами всячески старалась показать ему, как она обо мне заботится.
Мне кажется, она боялась, что, если допустит со мной какую-то оплошность, Джонсон к ней охладеет."
"Когда мне что-то не нравилось, я никогда не жаловалась Джонсону. Какой толк? Вряд ли бы он рассердился на Масами, начни я на нее наезжать. Мне предоставили полную свободу. Для бездетной Масами я была чем-то вроде любимой собачки, для Джонсона — игрушкой, безделицей. В этом и заключалась суть моего существования.
Скажете: тяжело же тебе приходилось.
Ничего подобного. По жизни меня всегда используют. Для мужиков я инструмент удовлетворения полового инстинкта, для сестры — девочка для битья. Сестра воспринимала меня как хилого зверька, которого она по прихоти взяла на кормление. А когда интерес ко мне пропадал и ей было не до меня, вдруг начинала надо мной издеваться. Что касается Масами и Джонсона, то они, конечно, себе такого не позволяли, но и восхищения моей персоной тоже не выражали. При чужих я училась подавлять в себе личность.
Кто искренне, по-настоящему, может дорожить мной? Ведь для всех я лишь игрушка, кукла.
Мне приходилось носить одежду, купленную Масами, делая вид, что я от всего без ума. Даже если это была какая-нибудь розовая кофточка с оборочками или облепленная ярлыками «фирма», которую и надевать стыдно, или что-то уж совсем настолько оригинальное, что люди оборачивались. В ее вызывающих нарядах я привлекала взгляды прохожих, а ей это нравилось.
