Неспособная к сопротивлению ни физически, ни психологически.
И это сразу охлаждает мой пыл.
Я громко выдыхаю. Пытаюсь хоть как-то привести себя в чувства. Перестать быть текущей сукой, а вновь стать адекватной здравомыслящей женщиной.
Которую не так давно предали.
И которой теперь манипулируют. В том числе с помощью низменной похоти.
Я закусила губу.
Вот же черт!
Ну как я ему поддалась?
— Скажешь? — хрипло спрашивает меня Семен.
— Нет, — выдыхаю так же хрипло и я.
Мы стоим все в той же позе.
И крепкий член все так же дразнит меня.
Размазывает головкой смазку по губкам, легко скользит почти на входе в киску. Доводит меня до бешенства этими движениями.
И заставляет течь все сильнее.
— Что ж, — рычит Семен. — Трахать не свою женщину даже интереснее!
Он резко толкается бедрами вперед, врываясь членом внутрь меня.
Я вскрикиваю. Почти ударяюсь головой о стену, но удар смягчают собственные руки.
А Семен словно сходит с ума.
Схватив меня за бедра с бешеной силой, он долбится в меня как отбойный молоток.
Я даже пошевелиться не могу. Его член раз за разом проникает в меня, выходя обратно только до половины.
Я слышу, как хлюпает смазка. Так развратно и пошло, словно ее там натекло целое море.
Дышать нормально невозможно. Да я даже устоять на ногах не могу! Спасает только стена, в которую я упираюсь руками и то, что Семен держит меня за бедра.
Мотаюсь безвольно в его ручищах.
Волосы давно рассыпались, закрыли мне лицо. Так громко я никогда не стонала. Но если уж быть совсем честной, так он меня еще никогда не трахал.
В Семена словно демон вселился.
Он не слышал ничего. Не обращал внимания ни на что. Казалось, его внимание сосредоточено только на том, чтобы натягивать меня на себя с максимальной скоростью и глубиной.
Как куклу.
Его слова о чужой женщине просто были выбиты из моей головы. Думать о чем-то сейчас было просто невозможно. Все, что я могла — это держаться за стену.
Цеплялась за дизайнерскую штукатурку. Вдавливала в нее ногти, которые гнулись и грозили сломаться в любой момент.
Но я этого тоже не понимала.
Внутри меня разгорался пожар.
Постепенно легкая боль от дикого вторжения и скорости движений стала размываться. Исчезала под бешеным напором. Сгорала от интенсивного трения наших с Семеном тел.
Смазка текла по моим бедрам тягучими каплями.
Никогда в моей жизни такого еще не было.
Семен так трудится над моим телом, что его дыхание похоже на шум кузнечных мехов. Он дышит громко и хрипло.
