Владелец сети медицинских компаний, он мог себе позволить жить в особняке за городом, а не в душной квартире среди шумных соседей.
А вот я не могла.
Я прекрасно знала, во сколько обходится содержание такого дома. Моя зарплата — слезы… Только на съем двушки в центре города и хватит.
Я застонала от осознания.
Работа.
Я ведь работаю в компании Семена. Мы там и познакомились. Там я в него и влюбилась.
Да и как было не влюбиться?
Высокий, уверенный в себе, сдержанный мужчина. Красивый той мужественной красотой, от которой тают все женщины на километр вокруг.
Даже если вначале пугаются немного.
Я увидела его и пропала в ту же секунду.
Именно поэтому мне сейчас так плохо и больно.
И страшно.
С этой пачкой фотографий, неизвестно когда и неизвестно кем подкинутой в сумку, моя жизнь рассыпалась, словно карточный домик.
Мысли метались в голове, пока я запихивала свои вещи в чемодан. Предчувствие кошмара никак не хотело меня покидать. Может, стоило все-таки поговорить с ним?
Да какая разница. Уже слишком поздно.
Я его знаю.
Теперь он не пойдет навстречу. Слишком жесткий и циничный.
Раньше меня это восхищало.
А теперь…
Умыв в ванной лицо, я оделась. Сумочка внизу, в гостиной. Телефон там же.
Я подхватила чемодан и открыла дверь.
Пусто.
Тихо.
Чемодан был тяжелый. Я с трудом катила его по ковру коридора. Лишь бы не опозориться. Уйти с гордо поднятой головой и без слез.
Кое-как стащив ношу по лестнице, я огляделась. Как жутко-то. Словно воровка в собственном доме. Сбегаю в никуда как нашкодившая девчонка.
Из кухни до сих пор пахло ужином. Я почти приготовила его после возвращения домой. Но полезла за телефоном в сумку и увидела фото.
Они до сих пор валялись здесь, на полу гостиной. Семен не стал их поднимать и рассматривать.
Настолько ему все равно?
Под веками снова закипела лава.
Я замотала головой, пытаясь выкинуть из нее горькие мысли. То, что ему наплевать на меня уже ясно.
— Далеко собралась?
Я испуганно подпрыгнула и развернулась.
Его манера подходить беззвучно всегда меня нервировала.
— Что?
— Мне повторить вопрос? — густая темная бровь иронично изогнулась.
— Я же сказала тебе, что ухожу. Ты мне изменил! Это, — я показала на цветные картонные прямоугольники на паркете, — для тебя не доказательство?
— Нет.
Господи, мне бы такое самообладание и равнодушие!
Как он может быть таким бездушным, таким холодным?
— Не стоит этого делать, Саша, — ровно таким же тоном сказал Семен.
Он держал в руках стакан с коньяком.
