— Рад знакомству.
Мужчины обмениваются рукопожатиями, а я с нетерпением жду, когда брат моего мужа наконец уйдет, оставив меня в компании адвоката. Но Дима не торопится, что довольно странно, учитывая обстоятельства.
— Прошу прощения, — неожиданно говорит Женя, доставая из кармана пиджака мобильный. — Я на минутку.
Говоров отвечает на звонок, в затем поднимается с места и уходит. Этим и пользуется Царев. Он опускается на соседний стул, а его сочувствующий взгляд, направленный в мою сторону, удивляет.
— Как ты, Адель? — серьезно спрашивает он.
— Я в порядке, — пожимаю плечами. — Как ты?
— Неплохо. Трудимся в поте лица, — отвечает он. — Я видел эфир.
— Его не видел, пожалуй, только слепой, — бросаю равнодушно.
— Чудовищно выносить личное на всю страну, — сочувственно заявляет Дима.
— Некоторым нравится, когда личное оказывается обнародованным. Тебя обсуждают, благодаря этому поднимаются рейтинги, потом тебя приглашают в какие-нибудь новые проекты, ты выходишь на новый финансовый уровень, — делаю небольшую паузу в своих рассуждениях, внимательно наблюдая за реакцией Царева на мои слова.
— Думаю, Эльза из их числа. Ей нравится слава и популярность.
— Ты знала о ее появлении на телешоу? — мрачно интересуется Дима.
— Думаешь, я бы согласилась стать ведущей, если бы знала, что меня затронет эта грязь? Ну уж нет, увольте! — отрицательно качаю головой, поглядывая в сторону выхода в надежде увидеть Говорова.
— Мне жаль, что все это выпало на твои плечи. Дан — мой брат, но ты этого всего не заслужила, — тихо произносит он.
Дима кажется искренним, но я не верю ему — не верю, что он в самом деле сочувствует мне. Этот человек всегда был себе на уме, и почему сегодня не прошел мимо — большой вопрос. Мы никогда не поддерживали с ним особо теплых отношений, потому что я всегда ощущала себя некомфортно в его компании, и для меня вдвойне странно его поведение.
— Проникся сочувствием? — иронично усмехаюсь.
— Не в этом дело, Адель, — он барабанит пальцами по столу.
— Я просто поставил себя на твое место.
— К счастью, Дима, ты не на моем месте. И тебя это не коснулось, — я снова оглядываюсь.
— Это коснулось близких мне людей. Разумеется, я волнуюсь за вас.
— За меня можешь не волноваться. Тем более, я сомневаюсь, что это действительно так, — произношу спокойно.
— Считаешь меня черствым мерзавцем? — хмурится он.
— Я считаю, что тебе нет никакого дело до меня и моих переживаний, — говорю честно, смотря на него в упор.
