Как он старался, искал и предоставлял доказательства, делал все, чтобы я поверила, а что в итоге… Мы сидим по разные стороны двери: я — с разбитым вдребезги сердцем, а он — с безуспешными попытками объясниться.
— Я полюбил тебя, Лина, — хрипло продолжает Богдан. — И то, что было до перестало иметь всякий смысл. Ты стала светом в конце тоннеля, которого тогда быть не могло. Я дорожил тобой тогда, и с тех пор ничего не изменилось.
Я жадно впитываю каждое его слово, хоть и понимаю, что нет ничего такого, что могло бы изменить настоящее положение дел.
Даже если на мгновение представить, что Эльза врет насчет ребенка, то сам факт измены налицо. Пусть она не беременная или беременная от другого — все равно. Близость была, и поведение Богдана это подтверждает. Иначе бы он не явился сюда в нетрезвом состоянии.
— В тот вечер, о котором говорила Эльза, я был с братом. Ты улетела в Барселону, а я слишком поздно узнал об этом. Взял билет только на следующий день, — он делает паузу, и его молчание порядком затягивается.
— Я был зол на тебя, Аделина, но это не могло стать поводом для измены. Понимаешь?
Я не понимаю. Ничего не понимаю. Только чувствую невыносимую боль внутри, которая разрывает мою душу на части. Все тело будто сковывает острый спазм, глаза наполняются слезами, а ногти впиваются в кожу ладоней, оставляя за собой яркие отметины.
— В тот день я перебрал. Дима предложил доехать со мной на такси до отеля, я отказался, — глухо говорит Царев. — Но он все равно настоял на своем, ведь я едва стоял на ногах.
Давно со мной такого не случалось. Эльза появилась в отеле уже после того, как уехал брат. Она передала мне несколько нужных бумаг, их я увидел только утром. Я не помню, как я забирал их. Впрочем, не помню, как она ушла из номера.
Я не уверена в том, что он говорит правду. Теперь уже я не уверена ни в чем. Несколько лет назад Богдан ощутил предательство в полной мере, а теперь его ощущаю и я. От собственного мужа.
— Я не могу сказать тебе, что не изменял. Я этого не помню, — доносится его тяжелый вздох.
— Одно знаю наверняка — неважно, в каком я был состоянии, но я бы ни за что не стал изменять и предавать тебя. Женщину, которую люблю и уважаю. Свой выбор я сделал — ты стала мне женой. И я ни разу в нем не усомнился. Прости, Лина, если сможешь. Я люблю тебя.
За дверью слышится какой-то шум, а после — тишина. Он ушел. А я осталась… оплакивать пепел, который остался от нашего брака.
Глава 10
Субботним утром я встаю строго по будильнику.
