Выглядит почти умиротворенно, но я знаю, что все его тело под модной одеждой напряжено, как у пантеры перед прыжком.
– Как отпуск? – спрашивает Дан непринужденно.
– Было хорошо до того, как ты приехал, – огрызаюсь я, раздраженная его поведением.
Этот мужчина просто непробиваем! Зачем он появился? Что еще ему от меня нужно?
– Ну и ну, – присвистывает Дан, открывая глаза и впиваясь в меня взглядом. Теперь я замечаю в их глубине тлеющие огоньки – муж в бешенстве. – Как мило, что ты устроила себе отпуск, не поставив меня в известность.
— Я говорила тебе, что мне нужно время.
— Жаль, что ты не упомянула смену страны.
— После всего того, что произошло перед моим отъездом, я имела право ничего тебе не говорить! — пытаюсь уколоть его, но он остается совершенно невозмутимым.
— Итак, время и развод, насколько я помню, – произносит он язвительно.
Его слова заставляют мое сердце забиться чаще. Я ощущаю, как в животе расползается неприятное ощущение невесомости. Неужели он все обдумал и готов развестись? Я должна радоваться, правда? Тогда откуда эти болезненные уколы куда-то в область сердца?
– Да, – произношу тихо, стискивая пальцы в кулаки, так что ногти врезаются в нежную кожу ладоней.
– Об этом можешь забыть, – отрезает он бескомпромиссно. — Три года назад мы дали друг другу обещание быть вместе и в радости, и в горести. Так что ты можешь на меня злиться, можешь обижаться, но на развод я никогда не соглашусь.
— Твоего согласия может и не потребоваться, Дан. Нас разведут и так.
— Черт возьми, Лина! — взрывается он. — Ты этого не хочешь!
— Ты для этого прилетел сюда? Чтобы сказать мне, чего я не хочу? — уточняю холодно, в который раз поражаясь его самонадеянности.
— Я приехал, чтобы объясниться.
— Я давала тебе возможность объясниться в Москве. Для этого не стоило искать меня в Испании.
— Тогда я не был готов к этому.
— Ты думаешь я была готова ко всему этому? — вспыхиваю я. — К журналистам, звонкам, унижению? К твоему вранью и скрытности? Другая бы на моем месте хлопнула дверью и ушла в закат.
Я дала тебе возможность рассказать твою версию событий. И что я услышала, Дан? Ничего! Пустые обещания и никакой конкретики.
— Я сожалею, что все вышло так. Тогда я не мог иначе.
— А сейчас можешь?
— Сейчас могу, — он тяжело вздыхает и напряженно трет пальцами переносицу.
Я впервые смотрю на мужа будто бы со стороны — замечаю усталую складку у бровей, тени под глазами, опущенные вниз уголки губ.
