Уверены ли мы, что хотим стать частью этой неутешительной статистики?
Я не уверен.
Когда мы останемся одни, я осторожно касаюсь сцепленных в замок пальцев Аделины. Они холодные и гладкие. Мне хочется накрыть их ладонью и согреть. Сжать. Поднести к губам. Поцеловать.
— Лина, ты уверена, что хочешь этого? — спрашиваю тихо, прочистив горло. — Потому что я не хочу. Для меня ты — моя жена. Я… Да, черт, я не знаю, смогу ли я когда-нибудь перестать думать о тебе, как о своей жене.
— Мы уже решили, — она поднимает на меня выразительные глаза, в которых застыли слезы.
— Нет. За нас решили. Но правда открылась. Ты все знаешь. Я… Я был глупцом.
Она еще сильнее закусывает губу, качает головой.
— Скажи мне, ты скучаешь по нам? Хоть немного? — я перевожу дыхание. — Потому что я думаю о тебе постоянно. Закрываю глаза перед сном — мечтаю обнять тебя. Вижу тебя по ночам. Разочаровываюсь каждое утро, когда постель рядом оказывается пустой…
— Перестань, — просит она дрожащим голосом.
— Зачем сейчас все это?
— Лин, я все еще люблю тебя, — срывается с моих губ отчаянное признание. — А ты?
В ее глазах вспыхивает огонек, но Аделина быстро тушит его. Отводит глаза."
"— Я не могу, Богдан, — говорит на выдохе. — Больше не могу. Я устала. Я измотана и опустошена. Мне жаль, мне правда жаль, что Дима оказался двуличным и жестоким. И я рада, что ты смог вывести его на чистую воду. Но я хочу обо всем забыть. Пожалуйста… — наши глаза вновь встречаются, и в ее я вижу мольбу и печаль.
— Не делай все это для меня еще сложнее.
Я закрываю глаза. Сглатываю. Позволяю ее просьбе осесть в моих горящих легких, в желудке, который сводит спазмом, в болезненно сокращающемся сердце…
— Ваш развод оформлен. Имущество разделено согласно вашего нотариального заявления. Всего хорошего.
Покинув ЗАГС, я запрыгиваю в машину и какое-то время неподвижно сижу, тупо глядя перед собой. Ни черта не вижу, разрывающийся от звонков и сообщений телефон воспринимается как белый шум, кровь разносит по телу боль и шок.
И еще осознание, что я только что совершил самую большую ошибку в своей жизни.
Развод — это точка, чтобы можно было начать новое предложение? Чушь собачья. В миллионах случаев может быть правдой, но у нас с Аделиной — ошибка. Чудовищная. И в чем-то фатальная.
Я обещал ей, что не отпущу. Отпустил. Еще одно нарушенное слово, еще одна поруганная мечта, еще одно несдержанное обещание.
