Он стал моим первым мужчиной, а вскоре, несмотря на то что родители были не в восторге от моего выбора, мужем. И я никогда не жалела ни о чем. До этого вечера…
К черту. Все к черту. Я так долго старалась быть для него лучшей – женой, подругой, любовницей, а в итоге получила нож в спину. Ничего уже не изменишь. С этим надо жить. На руинах брака строить свое будущее. Мне только двадцать пять. Вряд ли я когда-то еще смогу настолько довериться мужчине, но жить буду. Обязательно.
Вытерев насухо тело и закутавшись в гостиничный халат, я возвращаюсь в комнату и, позвонив на ресепшн, делаю заказ в Room Service.
В ресторане я так и не дождалась салат, и теперь, когда первый шок прошел, организм напоминает мне, что кроме скудного завтрака я за весь день ничего не ела.
Избегая смотреть на экран, ставлю мобильный на зарядку. Завтра я с головой нырну в весь этот ад, но перед этим я хочу одну единственную ночь тишины. Я ее заслужила.
Через пятнадцать минут раздается тихий стук. Уверенная, что это официант с моим заказом, я резво бегу к двери, распахиваю ее и тут же горько об этом сожалею.
За ней стоит не официант. Это Дан. Мрачный как грозовая туча… и такой потрясающе красивый.
— Думала, я тебя не найду? — спрашивает муж, бесцеремонно оттесняя меня от двери, не позволяя мне захлопнуть ее прямо перед его носом. Впрочем, учитывая его состояние, я сильно сомневаюсь, что закрытая дверь его остановит.
— Не думала, что у тебя возникнет такое желание, — лепечу я, глядя как он неприязненно оглядывает номер.
— Неужели? Ты – моя жена, — цедит он, пронзая меня ледяным взглядом.
— Разумеется, я имею право знать, где ты проводишь ночи вне дома.
— Так же как я имею право знать, где ты проводил свои? — уточняю язвительно, намекая на все то время, что он посвятил Эльзе.
— Я тебе не изменял.
— Я тебе, как видишь, тоже, — демонстративно развожу руками, не замечая, что от этого движения халат, который мне слегка велик, распахивается на груди.
Спохватившись, туже затягиваю пояс, но поздно — Дан все замечает. Я вижу, как загораются его глаза, как напрягаются желваки, а лицо приобретает хищное выражение.
И я чувствую отчётливое сексуальное напряжение, которое вспыхивает между нами, подпитанное яростью, взаимными обидами и их последствиями.
— Нет, — успеваю шепнуть я за секунду до того, как муж стремительно сокращает расстояние между нами и, прижав меня к себе, впивается в мои губы.
Этот поцелуй — жестокий, злой, отчаянный — как насмешка над всем хорошим, что было между нами.
