Не можно нам на Великую Стену идти нынче. Али клобуки, али галицкие — все едино нужно биться, — сказал Боромир.
Князь и сам это понимал. Сейчас они находились южнее Галича на стыке княжества с землям черных клобуков. Ивану Ростиславовичу не нужны были объяснения ситуации, он все понимал. Между тем, подленькая мыслишка закралась в голову Ивана Ростиславовича. Он очень хотел подставить галицкого князя Володимирка, незаконного галицкого князя. По мнению князя Ивана, конечно.
— У тебя стяги галицкие есть? — спросил задумчиво князь.
Боромир сразу понял, что хочет провернуть князь. Старший сотник закрутил в отрицании головой. Старший сотник был всегда за прямые решения, как он считал: все подлое от баб, все честное мужическое. Хотя воинские хитрости приветствовал. И сейчас Боромир еще не определился, как относится к хитрости князя. Наверное, что бы меньше переживать, как к военной хитрости.
— Коли не выйдет, если оставим будь одного пораненного или полоняного соратника, не миновать нам беды и все ополчатся, и клобуки, и князь киевский не пожалует.
Ты и сам знаешь, что Всеволод Ольгович, Великий Князь Киевский, дюже ленивый, потому и привечает половцев, кабы те великих бед не чинили, а те небольшими ватагами ходят за людьми, в рабы вяжут, — эмоционально сказал Боромир и ударил кулаком по своей же ладонью.
— Коли ничего делать не станем, вои наши обрюзгнут, обленятся. Нам бой потребен. Сам смотреть будешь. Выйдет так, что галицкий стяг на месте сечи обронен, так и добре.
И знать об сим повинны токмо мы, — сказал князь, принимая решение.
Князь уже принял решение воевать. Последний бой, в котором участвовала дружина состоялся больше полугода назад и не это столь важно, сколько то, что сеча та была дюже лютая, злая, что в ней Иван Ростиславович проиграл. Это было в Галиче. Князя учили тому, что дружина, которая не побеждает, уже перед началом любого сражения внутри себя принимает возможность проигрыша. Так что нужна победа, или вовсе все бессмысленно.
Боромир резко поднялся, четкими и выверенными движениями изобразил поклон, тем самым показывая, что полностью принимает волю князя и готов выполнить любой приказ.
— Когда? — спросил Боромир.
— Два дни станем уходить до стены в сторону Галича, опосля замедляемся и даем бой, — припечатал князь и встал со своей подушки.
Скулы Ивана Ростиславовича напряглись, взгляд стал колючим, будто он прямо сейчас собирается начать сечу.
