Да и передвижение поезда всегда осуществляется с той скоростью, с которой идет самый медленный участник обоза. У нас это были четыре коровы. Зачем отряду в походе коровы? Нет, оно понятно, молочко и все такое, но эти низенькие, относительно коров будущего, создания чуть переступали копытами.
Но не мне же тут указывать, как нужно устраивать переходы. Хотелось бы приставить к этому утверждению слово «пока». Вместе с тем, медленное перемещение позволяло постоянно тренировать новиков, да и остальным дружинникам приходилось попотеть.
Обучение было с упором на работу конными. Князь и старший сотник пользовались степными просторами, где удобно отрабатывать возможное нападение.
Уж не знаю, как работают всякие там кипчаки с печенегами, но в дружине некоторые всадники были ну прям джигитами. Стрелять из лука на скаку? Серьезно? Из композитного? Это ну очень сложно. Я, к примеру, даже после того, как освоился и вернул навыки верховой езды реципиента, и близко так не умею.
А вообще, здешний подход мне нравится.
Молодняку не дают присесть, постоянно загружают, но не бесполезным трудом, а тренировками, стрельбами, джигитовкой, пусть такого слова тут и не знают, но навыки акробатической верховой езды отрабатываются.
Немаловажными навыками, к которым приучают, являются и умение приготовить еду, поставить шатер. При этом, не было тут такого, чтобы лагерь разбивали только молодые. Но и разница между младшей дружиной и старшей явственно ощущалась. Тот же Мирон уходил обедать и ужинать к старшим воинам.
Оттуда порой такие запахи доносились!..
— Есть! Сладилось! Сладилось! — закричал Спирка, заставляя меня вздрогнуть.
Выдался часик отдыха, так вздремнуть решил, а этот орет. Уже скоро у меня своя тренировка, на растяжку и отработку ударов. Так что ни капли энергии в пустоту, только саморазвитие и самосовершенствование. А тут приходится вместо отдыха за Спиркой присматривать.
— Что случилось? — спросил я, переворачиваясь на правый бок, чтобы видеть Спиридона.
— Самострел зарядил! — счастливый дьячок показал мне арбалет, в котором была взведена тетива.
— Молодец, — сказал я безучастным голосом.
— Ныне я не слабосилок? — прямо детским тоном спросил Спирка.
Да он и вел себя последние четыре дня, как ребенок, чье самолюбие было задето. Он все пытался доказать, что не слабый, и вовсе не «баба какая», а самый что ни на есть муж, в смысле, мужчина. И чем больше Спиридон доказывал мне, что может быть воином, тем больше я убеждался в обратном.
