Люди, чтобы только откреститься от Ильи, готовы подтверждать что угодно. Запоздало даже пришла мысль, что могу так отжать у лжепопа и дом и даже церковь. А что, я Писание знаю, Спирка, уверен, тоже. Но это не мой путь, я так не смогу и от скуки завою на вторую седмицу. Удивительно, но я уже смиряюсь со своим положением, думаю, пусть и мало вводных данных, но с перспективой.
Между тем, я подошел к уже одиноко стоявшему лжепопу. Хотелось ударить, но я предложил сделку.
— А ты, Илья подумай. Может я заберу, что мне нужно, а Спиридон и скажет, что видел тебя на капище Чернобога, но и токмо то видал, что ты людей увещевал отказаться от поганства, да идолов топтал.
Не дурак все же этот Илья, далеко не дурак, понял, что к чему, сразу начал кивать и соглашаться с тем, что я могу забрать свое, чтобы только историю повернуть в себе на пользу. Знать бы еще, что именно мое. Но есть гривны, есть кони, вот это и заберу.
— А то, что кормил его, что… — начал было торговаться лжепоп, но тут его перебил уже князь.
— Возьми пять гривен за то, — сказал Иван Ростиславович и небрежно бросил пять серебряных пластин в грязь, что была перед Ильей.
Злой взгляд в мою сторону от любителя некоего Чернобога, волка в овечьей шкуре, вызывал у меня лишь улыбку. Вот так смотрят те, кто проиграл, кто сдается, отступает, но пытается злобой оправдать себя же перед собой же.
— Жди за огородой Берлады! — приказал мне князь.
— Иван… э… Ростиславович? Мальца возьму с собой, — сказал я, чем вызвал недовольство у князя, но тот, чем-то мотивированный кроме того, что я могу быть в дружине и раскидал четырех рослых мужиков, промолчал.
— Пошли, балласт! — сказал я, подымая Спирку.
— Балласт? — недоуменно спросил парень, вполне себе справляясь с тем, чтобы подняться и даже стряхнуть с себя особо большие прилипшие комья грязи.
Симулянт, да и только.
— Пусчай купель оставит! — потребовал Илья, уже несколько понурив голову под пронзительным взглядом сотника Геркула.
— Не оставлю я! На что она волхву Чернобога? — выкрикнул Спирка и я даже приложил правую ладонь к своей голове.
Вот же дурень. Уговор же есть, что Илью отмажем от жесткого обвинения, чтобы спокойно уйти, так нет же, ляпнул Спиридон и сейчас может все по новой закрутиться, а у меня правая кисть набухает, пришиб ее.
— Уйдите, окаемы! — вызверился князь и к нам со Спиркой подбежал немолодой воин с потрепанной кольчуге.
