И он мне казался злым.
— С чего ты, новик, поперек старших идешь? — спросил старший сотник Боромир, преграждая мне дорогу.
— Прости, князь, прости, старший сотник, пусть Воисил сам выпьет то, что предлагает Мирону, — сказал я, но Боромира не оттолкнул.
— Новик, ты боле не старший. А старшему сотнику Боромиру я наказываю, кабы у Влада было меньше свободного времени. Займите сего отрока! — грозно сказал Иван Ростиславович.
Тот прежний Влад, скорее всего, сейчас, понурив голову, пошел горевать, что из-за своей дерзости только что получил резкое падение своего статуса.
Я — не он!
— Прости, князь, но Воисил дозволь кому иному выпить напой из кубка, — сказал я и заметил, как все смотрят на старого ратника.
— Пей! — строго повелел князь Воисилу.
— Княже, я верой и правдой… Обида у меня, что сомневаешься. Обида и на Влада, коего я и в бою стрелами своими прикрыл, — говорил Воисил, чем еще больше убеждал меня, что дело здесь не шуточное.
Воисил посмотрел на меня крайне злобно, взял кубок, отпил.
— Все пей! — о чем-то стал догадываться и князь, так как голос его был жестким и бескомпромиссным.
— Так и Мирону я все не дал бы выпить, — прозвучало оправдание Воисила, явно растерявшегося.
— Я верю своему дядьке, — сказал Мирон, перехватил кубок, но строгий окрик князя не позволил десятнику выпить.
Пришлось еще дважды указать Воисилу, даже ближние воины князя подошли к старому воину и тогда он выпил. И… ничего. Пена изо рта не пошла, Воисил не свалился, даже не закашлялся. Я ошибся?
— После Круга пятнадцать плетей Владу, — сказал Иван Ростиславович.
Начался ропот, воины стали спорить про то, можно ли дружинника, даже такого, что поголовно обвиняет других ратников во всякой лжи, телесно наказывать. Я же всматривался в состояние Воисила. Если он говорил о глотке напитка для Мирона, то, выпив целый кубок ему должно было…
— Князь, скорый ты на расправу. Погляди на Воисила, — сказал я, заметив, что старый воин немного пошатывается.
И тут старый воин извлек из-за пояса нож и лихо метнул его в князя.
Боромир, первый отреагировавший на угрозу, успел заградить собой Ивана Ростиславовича. Нож звякнул о пластину, прикрепленную к кольчуге старшего сотника и острозаточенное оружие упало на землю.
— К Вышате этого, в поруб! — кричал разозленный князь.
— Князь, так я опять старший? — спросил я, ну не мог отказать себе в маленькой шпильке в адрес Ивана Ростиславовича.
— Старший, — сказал князь, а после решительно объявил. — Идем на Глебов двор.
