"
"Князь лишь покачал в отрицании головой. Ему было неприятно понимать, что после того, как он лишился и Галича, и своего Звенигорода, в котором ранее сидел, не многие будут видеть в нем силу. Важно же попасть в дружину того князя, который на земле сидит, да кормит своих воинов не только походами, но и с земли. А еще семьи… Многие дружинники лишились своих семей, когда отправились за князем. Геркул, видимо, так не хотел.
— Мирон, сколь люда решили пойти за мной? — спросил князь, не спешиваясь, гарцуя на своем коне.
— Меней трех десятков, князь, и… — Мирон замялся.
— Ну же, Мирон, чай не девица в мужской мыльне, сказывай! — потребовал князь, находящийся не в самом лучшем расположении духа.
Город Берлада, как и его сельскохозяйственная округа и ряд небольших городков, управлялись Кругом. По сути, это были самые знатные купцы вольных земель, а также командиры самых больших отрядов берладников, свободных воинов. Нанять такие отряды считалось немалой удачей, умели здесь люди воевать. Вот только Берладе сейчас было не интересно вступать в новую междоусобицу.
На их отряды и торговые поезда в отместку за активность берладников нападали половцы и черные клобуки, потому сумма, которую запросили берладники за свои услуги, была невозможной для Ивана Ростиславовича.
Вот и расстроился князь, что не получится хотя бы забрать свой Звенигород. Сто восемь воинов у Ивана Ростиславовича, это те, кто решил быть со своим князем до конца, кто не нарушил клятву, не загинул во время отчаянной атаки для прорыва кольца осады Галича.
Прибавится к этому числу еще тридцать воинов — хорошо, пусть решительно это не изменит ситуацию.
— Ну же, Мирон! — потребовал Иван Ростиславович и в голове князя было уже немало раздражения.
— Сын Богояра, Владислав, он тут, — сказал Мирон.
Князь сверкнул молнией из своих голубых глаз. Казалось, что окладистая, постриженная борода Ивана Ростиславовича встопорщилась. Так князь гневался.
— Пошто имя предателя поминаешь при мне? — выкрикнул князь.
— Прости, князь, думал, что… — Мирону не дали договорить.
Князь потребовал все пересказать.
— За космы того попа привести ко мне! — вспылил князь.
После начались увещевания, просьбы смиловаться. Да и сам Иван Ростиславович понимал, что поспешил приказывать бить попа.
— Я приду на вечернюю службу в храм, там видно будет, — принял для себя компромиссное решение князь.
Иван Ростиславович пустил своего коня в голоп, уходя в степь порезвиться.
Следом за князем направились и другие воины.
