— Он сам у меня остался, сказал, что вызвать тебя на Круг хочет, — отвечал Иван Ростиславович.
— Не верю, как можно супротив отца? — опешил Богояр.
Самое слабое, может и единственное место, у сотника, куда можно было больно бить — его сын. Богояр, оставшись один, без жены, иных детей, считал, что просто обязан дать своему наследнику все и даже больше. Рослый сильный, Владислав имел все шансы стать великим воином, гордостью для отца.
— Ты выйдешь в круг со своим же сыном. Теперича я хочу этого, — зло говорил Иван Ростиславович.
— И кто тебе сказал, что Владислав у меня?
— Тот, кто сказал про бой с кипчаками у границ Галичского княжества, — ошарашил князя Ивана бывший сотник его же дружины.
Боромир нагнал один из небольших отрядов бегущих половцев, разбил его и вложил убитому кипчатскомудесятнику стяг, более остальных используемый в Галиче. Эта операция казалось очень удачной, подставляла галичского князя, месть осуществлялась.
— Кто меня предал? — спросил Иван Ростиславович.
— Отдай сына! — чуть ли не выкрикнул Богояр.
Сотник опомнился, посмотрел на киевского князя, ожидая жесткой реакции. Но Всеволод устал, он уже был с кубком ромейского вина, которое предпочитал всем иным напиткам. А еще неожиданно, но великого киевского князя даже начала забавлять перепалка князя с каким-то там сотником, пусть даже этот Богояр и привез большие дары из Галича. Но не от сотника же подарки, а от князя Володимирко.
— Продолжайте! — Всеволод махнул рукой. — Сие презабавно.
— Круга, великий князь, я прошу дозволения на круг, — сказал Иван Ростиславович.
— Неужто сам решил стать с сотником в круг? — удивился киевский князь.
Пусть на Руси княжеская власть и была сильно ослаблена и несколько даже поругана усилением вечевого строя, но князь, причем любой, но природный, все равно был фигурой несколько сакральной. Он от Бога, он имеет право. Если бояре начнут преспокойно биться с князьями, то это, дарованное Богом положение, будет поругано. А еще все скажут, что Всеволод подстроил убийство князя Ивана Ростиславовича.
И тут уже не важно, кто победит. Ссориться с Галичем не с руки тоже.
Там мадьяры уже ищут, как бы породниться с русскими князьями, да распространить свое влияние на русские земли. Нет сильных скреп, которые могли бы объединять русские княжества, потому, как считал Всеволод, и слабые скрепы нельзя разрушать. А так де нельзя ставить князя вровень с боярином.
— Князь не станет в Круг, а кто иной — да, пусть.
