Женщина сунула книгу в сумку, встала и направилась к дверям, ожидая, когда они откроются. Она бросила на меня еще один взгляд, на этот раз задумчивый.
— Занят? — произнесла она одними губами.
Я кивнул.
— Все лучшие уже заняты, — вздохнула она и вышла наружу.
Мне следовало подумать о Лили, когда я подтверждал свой статус. В конце концов, это она ходила с моим кольцом, которое стоило значительно дороже, чем квартира Джудит — семейная реликвия, которую следовало передать Камилле.
Но все, о чем мог думать, это о девушке, которая кричала на меня в баре на прошлой неделе, а потом искала меня взглядом своих зеленовато-карих глаз и не выходила из моих проклятых мыслей еще долго после того, как я вернулся в свою квартиру.
И в душе, где сжимал член в кулак и представлял, как ее умный, дерзкий рот обхватывает его, когда кончал на свой светлый кафель.
Хэштеги #CharityGala и #MeToo смотрели на меня с кремового баннера, когда я вошел на мероприятие, отмечаемое на массивной террасе на крыше отеля «Лоран Тауэрс».
Гладкие розовые и персиковые ковры, розы, струящиеся из скульптур, как реки, и длинные столы, покрытые бархатными черными скатертями — сколько бы денег ни собрал здесь мой отец, они не покроют и половины того, что стоил этот вечер.
Я был в смокинге и хмурился. Лили тащилась рядом со мной в своем золотом шифоновом платье, в котором было слишком много ткани, но все же обнажало большую половину ее сисек. Не то чтобы меня это волновало. Знал, что Лили тоже спит с кем попало. Я не был лицемером и относился к ней так же собственнически, как к куску дерьма, на который чуть не наступил вчера утром, выходя из поезда.
Не хотел брать ее с собой, но понимал, что нам нужно выступить единым фронтом. Кроме того, это была хорошая возможность для меня расспросить о ее семье, большинство из которых мне действительно нравились.
— Твои родители в порядке? — Наши руки были сцеплены вместе, но я смотрел прямо перед собой.
— Они скучают по тебе. — Она не могла ответить даже на простой вопрос «да» или «нет».
— Твои сестры? — Я проигнорировал ее умоляющий тон.
Я тоже скучал по ним. Но проводить с ними время как ни в чем не бывало было невозможно.
— Да, у Скарлетт и Грейс все в порядке.
— А Маделин? — В ее семье было много эстрогена. Ее отца окружали три дочери, мать и жена.
— У бабушки все замечательно. Она очень хочет, чтобы ты навестил ее. Сказала, что даже испечет твой любимый пирог.
— Возможно, — проскрежетал я, имея в виду именно это.
