Вошла в наше здание и обнаружила папу спящим на пропахшей старым деревом лестнице. Его лысая голова была прислонена к перилам, из уголка рта текла слюна. Он выглядел безмятежным и хрупким, как произведение старинного искусства.
Я встряхнул его, чтобы разбудить.
— Где ты был? — закричала я, меня даже не волновало, что напугала отца.
Папа резко открыл глаза и удивленно моргнул. Слезы облегчения потекли по моим щекам и шее, и я поняла, что нет смысла вытирать их, просто чтобы освободить место для новых. Я держалась за него, как за якорь, опустилась рядом с ним на покрытую пятнами лестницу и уткнулась головой в его шею.
Ошеломляющая мысль о том, что когда-нибудь в ближайшем будущем больше не смогу этого делать, сдавила мне горло.
Мой отец скоро умрет.
Я останусь совсем одна в этом мире.
— Со мной все в порядке, Джоджо. В порядке. Видишь? Смотри. — Он пошевелил своими безволосыми бровями, постукивая себя по груди, как будто это был старый телевизор, который выдавал плохой сигнал. — Я просто пошел навестить миссис Хоторн.
У нее сложилось впечатление, что я послал ей цветы. Ты можешь в это поверить?
Конечно, могу. Потому что именно я оставила их у ее двери. Миссис Хоторн была новичком в нашем здании. Она переехала из своего огромного дома в Рочестере, когда умер ее муж, ведь ее дети завели собственные семьи и покинули дом.
— В любом случае, — усмехнулся он, — должно быть, я устал по дороге вниз и задремал. Извини. Я не хотел тебя беспокоить.
Я разрывалась между тем, чтобы позволить себе полностью сломаться перед ним и держать себя в руках ради него.
Сжала его холодные щеки и наклонила его голову так, чтобы мы смотрели друг на друга. Мой отец всегда был крупным парнем. Он работал кровельщиком в Бруклине всю свою жизнь, пока рак не ворвался в нашу дверь. Но из-за болезни он стал тощим. Таким хрупким, что всякий раз, когда папа провожал меня до супермаркета, поддерживала его — человека, который нес меня на плечах, пока я не пошла в первый класс.
— Ох, малышка, ты шла за мной? — Папа всегда так говорил, когда ставил меня на землю.
Я всегда смеялась.
— Ты нес меня, глупышка!
— Хм... — Он гладил свой подбородок. — Правда? Ты легкая, как перышко.
Я помогла папе войти в нашу квартиру. Независимо от погоды здесь все равно почему-то было прохладно. Я играла в дурацкую игру с термостатом, пытаясь найти грань между разумным счетом за электричество и тем, чтобы не замерзнуть насмерть этой особенно холодной осенью.
