Я глубоко заботился о Маделин, и мне не удалось с ней попрощаться. Женщина даже не знала, что я приходил к ней.
Скрывался от всей семьи Дэвисов, потому что ненавидел их дочь и был слишком занят зализыванием своих ран.
Притянул Лили в объятия, и она, уткнувшись лицом мне в грудь, безудержно зарыдала. Я притянул её ближе и стал раскачивать из стороны в сторону.
— Черт, мне так жаль, — прошептал я, имея это в виду. И это заставило меня почувствовать себя странным образом человеком.
— Я не знаю, что делать, — всхлипнула она, и проблески старой Лили — той, что мне действительно нравилась — просочились сквозь трещины ее покрытой ботоксом кожи.
— Ты придешь на похороны?
— Конечно.
Ее бедро прижималось к моему, и я ненавидел это, но не мог остановить, и ненавидел еще больше. Потому что, если это движение было не намеренным, то я бы никогда не простил себя за то, что оттолкнул ее в такой ситуации.
— Все, что нужно твоей семье, я всегда рядом.
— Ты придешь сегодня? Поговоришь с папой? Он реально вне себя. И мама тоже.
Мы чувствуем, что ты часть нашей семьи. Потому что в течение очень долгого времени так и было. Бабушка так тебя любила…
— Не очень хорошая идея, учитывая все обстоятельства.
Лили посмотрела на меня и непонимающе моргнула.
— Статья в газете, — отрезал я.
Я не стал добавлять: «та, которую ты слила». Если заговорю об этом, мне придется сказать ей, что думаю о ее версии нашей истории, а сейчас не место и, конечно, не время.
— О, я говорила с ними. Они готовы простить тебя. — Лили отстранилась от меня, быстро вытирая слезы.
«И эта сука с ботоксом возвращается».
— Как мило с их стороны. — Мой сарказм буквально капал на пол.
Я взглянул на часы за ее спиной. Мне нужно было донести эти отчеты до боссов. В то же время я не мог заниматься своими обычными делами.
Может быть, потому, что пытался сделать это, когда умерла Камилла.
После ее похорон я вернулся в офис.
Погрузился в работу.
Ни с кем об этом не говорил.
Построил более высокую, прочную, толстую стену между собой и миром, убедившись, что никто не сможет пройти через нее.
"
"Камилла этого не заслужила. Черт, и Маделин тоже. В конце концов, она была той, кто дала мне самый лучший совет, которому я не потрудился следовать.
Это было после того, как мы рука об руку вышли с «Призрака Оперы». Мы зашли в наш любимый итальянский ресторан, и Маделин спросила, собираюсь ли я жениться на ее внучке.
— Наверное. Именно этого от меня и ждут.
— Но чего хочешь ты сам?
— Сделать Лили счастливой.
