Не хочу рисковать своей репутацией и предпочел бы работать где-нибудь в другом месте.
— А как же твои сотрудники?
Это было скорее обвинение, чем вопрос. Как бы люди ни боялись Селиана, они уважали его и были ему верны. Он не мог просто встать и уйти. Во всяком случае, теоретически. На практике я лучше, чем кто-либо, знала, каким он может быть молчаливым и отстраненным.
— Если дело дойдет до этого, я заключу пакетную сделку, чтобы взять Кейт и Элайджу с собой.
Мужчина потянулся в своем кресле, и я наблюдала, как мышцы его рук обвиваются вокруг костей, как плющ, каждый изгиб невероятно мужественны.
Потом подумала о мышце в его груди. Той, которая стучала, но не справлялась с рекомендованной нагрузкой.
Отец убивал его медленно и с удовольствием. Его мать была в основном равнодушна ко всему, что ее окружало. У Селиана не было другого шанса, кроме семьи Дэвисов, и мы оба это знали.
— А как же мы? — тихо спросила я.
Его глаза были холодными, но рот красным и горячим, живым.
— А что мы? — Его ледяной тенор скользнул, как кубик льда, по моему позвоночнику.
Селиан помахал пустой бутылкой пива официанту, жестом прося еще одну.
— Ты объяснишь мне, что произошло в редакции, когда Джеймс показал нам ту заметку?
— Скорее всего, нет. Мы согласились, что нам лучше раскрыться. Так я и сделал.
— Не посоветовавшись со мной.
— Ложь. Я советовался с тобой накануне вечером. У меня есть текстовые сообщения, доказывающие это.
— Мы согласились открыться, но не говорили о стратегии.
— Я отказывалась отступать.
— Стратегия? — он усмехнулся. — Мы не баллотируемся, Джудит, а просто трахаемся.
Селиан бросил наш роман всем в лицо, а теперь ведет себя, как придурок, потому что не знает, как этого не делать. Но мне надоело — надоело подбирать крошки внимания, которые он бросал в мою сторону.
Я знала, что должна встать и уйти, пока не расплакалась.
С самого начала мы все делали наоборот.
Сначала секс, потом чувства. Мы бросили вызов нашему рабочему месту, нашим коллегам и нашим этическим нормам.
Мы разрушили совершенно неудачную помолвку, которая поддерживала жизнь его компании. Но главное — мы сами себя погубили.
Не успела я опомниться, как ноги сами понесли меня к выходу. Никаких объяснений. Никаких извинений. Я чувствовала, как его тяжелые шаги отдавались в моей полой груди, когда мужчина последовал за мной. На улице шел дождь, прерывая пульсацию летней жары.
